Потоки судьбы
Шрифт:
В конце концов, Килин закончил свои исследования, покачал головой и подошел ко мне.
— Господин, у меня плохие новости, — сказал он, отчего мое сердце пропустило пару ударов. — Мы обнаружили, что ваш ментальный клапан имеет невероятно плотную структуру и в два раза толще нормы. Из-за особенностей вашего развития, ментальное тело накапливало гораздо больший объем флюма чем могло безопасно впитать, поэтому выпускало его через еще неразвитый ментальный клапан. Это привело к неравномерному созреванию клапана и сильно изменило его структуру, в результате, он не в состоянии открыться в следствии стандартных ментальных манипуляций, хотя способен пропускать излишний
Я ошарашено посмотрел на стоящих возле сканера Сабитера и Карадриса, у которых на лицах застыло скорбное выражение. Мне хотелось увидеть намек на то, что все не так страшно и еще можно все исправить, но его не было.
— Помимо нехарактерной структуры клапана, я обнаружил у вас так называемый синдром Итетретакса — в какой-то момент, ваше ментальное тело стало эффективнее формировать одни защитные механизмы за счет других, в результате чего, у вас попросту нет подсознательного восприятия канала и ментального клапана. По отдельности, изменения ментального клапана и синдром Итетретакса успешно лечатся за пару лет, но вместе, они создали уникальный образ ментального тела, а значит стандартные методы лечения будут неэффективны и даже опасны.
— Ты хочешь сказать… что это навсегда? — хрипло произнес я, пытаясь совладать с охватившим меня страхом.
— К сожалению да, — произнес Килин. — Существует небольшая вероятность повышения стабильности воздействия на вторичные структуры…
— Господин, наука не стоит на месте! — воскликнул Сабитер, подходя ко мне. — Всего десять лет назад считалось, что нарушение целостности ментального тела неизлечимо, но сейчас, его могут восстановить с помощью имплантов! Многие травмы и болезни считались смертельными, пока не создали зелье Жакоба-Фенгаля. Я уже не говорю про рекуперативные зонды, которые стали революцией в магический хирургии. Вполне возможно, что вскоре и ваш недуг смогут вылечить.
— Почему вы не узнали об этом раньше? — громко спросил я, глядя Килину в глаза. — Ты ведь знал что я нестандартно развиваюсь! Почему ты ничего не сделал?!
— Господин, поймите, все не так просто, — сказал Килин с печальным выражением лица. — Ваши показатели могли указывать на полсотни различных патологий и невозможно предугадать что именно получится в итоге. К тому же, вмешательство в процесс формирования ментального тела крайне опасно и может привести к ментальным травмам и смерти! Даже если бы я знал о вашей проблеме, то поверьте, не смог бы ничего сделать!
— Значит… я никогда не смогу пользоваться магией… — склонив голову медленно произнес я.
— Только кумуляцией, господин! — сказал Карадрис, встав напротив Сабитера. — Ментализм все еще открыт для вас, как и большинство силовых знаков, которые…
— На счет знаков я сильно сомневаюсь, — перебил его Килин. — Большинство из них требуют стабильного канала для корректной работы, а пропуск флюма все равно будет происходить через ментальный клапан. Надо будет провести множество тестов и исключать знаки по одному, дабы не получить травм во время использования.
— Так или иначе, в сформировавшемся маге крайне редко бывают одновременно синдрома Итетретакса и утолщение ментального клапана, — сказал Сабитер задумчиво. — Я уверен, что маги Зиртеналя могут порекомендовать…
— К черту Зиртеналь! — воскликнул Карадрис, злобно зыркнув на Сабитера. — В Титратале уже сотню лет изучают ментальные патологии и экспериментируют с сложными конструктами. Я свяжусь со своими знакомыми и узнаю можно ли что-то…
Я слушал их препирательства в пол уха и пытался в полной мере осознать происходящее.
О духи, почему именно я?!
Глава 9
Несколько дней я провел в абсолютной прострации. Мне не хотелось есть, не хотелось тренироваться, не хотелось с кем-то говорить. Первое время, я мерил шагами комнату и злился на несправедливость бытия, а потом и на всех подряд попеременно, начиная от Сабитера и заканчивая духами. Я чувствовал себя обманутым, ведь возможность стать магом стала одной из основных причин, по которой я решил быть комендантом. Теперь же, должность коменданта была для меня не столь привлекательна, ведь вся эта куча геморроя с трудом компенсировалась имеющимися плюсами. Конечно у меня еще была возможность стать менталистом. Чтение мыслей, манипуляция чужим сознанием и ментальные зонды были весьма соблазнительными способностями, но вряд ли могли заменить возможности флюм-кумуляции. Черт возьми, я хотел метать огненные шары и молнии, передвигать предметы силой мысли и разбивать каменные стены одним движением руки, а не ковыряться пальцем в чужих сознаниях! Устав от собственной ярости, я ложился на кровать и часами смотрел в потолок ни о чем не думая, пока меня вдруг не посещала шальная мысль о несправедливости вселенной, после которой я опять начинал расхаживать по комнате и все начиналось с начала.
Не смотря на то, что пускать кого-либо к себе в комнату я отказывался, ко мне ежедневно приходила куча народу. Сабитер, Шаиф, Килин и Мирон по очереди приходили к моей двери и пытались меня приободрить и успокоить, но я просто игнорировал их. Один раз я таки открыл Килину, когда услышал, что он пришел с «возможным решением проблемы». Увидев в руках Килина флюм-коннектор, я захлопнул дверь перед его носом — в теории, эта штука могла служить в качестве ментального клапана, если подобрать правильный резонатор, но была одноразовой и маломощной, что меня категорически не устраивало.
Иногда я задумывался о происходящем и понимал, что в моей злости не было особого смысла, ведь по сути, никто не виноват в сложившейся ситуации, но поделать с собой ничего не мог. Я слишком устал от частых разочарований и надеялся, что хотя бы на Анкуле все будет хорошо, но ошибался. Да, проблемы есть везде, но они решаемы, в отличие от моего ментального недуга. Как только я приходил к этой мысли, мое только-только обозначившееся спокойствие рушилось, заставляя опять злится на весь свет и изнывать от рухнувшей на меня несправедливости. Я понимал, что вхожу в порочный круг собственных эмоций, но у меня не было сил и желания разорвать его.
Меня немного удивляло, что Карадрис не вертелся вокруг моих покоев, в конце концов, он ведь мой учитель. Немного подумав, я пришел к выводу, что видимо я был прав, и Карадрис возился со мной только потому что я был его учеником, но он увидел что ученик ни на что не способен, а значит и перестал быть ему интересен. Вот ведь безэмоциональный сукин сын! Эта мысль вызвала у меня еще одну вспышку ярости и я почти пол ночи не мог успокоится. Но как выяснилось, я был не прав.
Шел третий день моих душевных терзаний и я в очередной раз валялся на кровати и разглядывал солнечные зайчики на потолке, как вдруг услышал голос Карадриса за дверью: