Потоки времени

Кинг Джордж Роберт

К'ррик дико закричал, обращаясь в сторону горящих зданий, к толпе умирающих фирексийцев:

– К южной стене! Схватить Мироходца!

Ошеломленные, Баррин и Карн видели, как снаряды вылетели из черного ущелья, пробили крыло орнитоптера Урзы и потащили корабль в поток быстрого времени. Летающий механизм замер на секунду над поверхностью ущелья, а затем, прежде чем Баррин успел послать спасительное заклинание, упал во враждебную неизвестность.

Баррин обернулся и стремительно побежал вниз по склону Головы Великана.

– Куда вы? – крикнул ему вслед Карн и устремился за ним.

– Ты сказал, что мой орнитоптер готов, – крикнул

через плечо Баррин.

– А мне что делать? – заторопился Карн.

– Делай то, что сможешь, но только быстро. Для нас – минуты, для него – часы.

Внезапно серебряный человек пожалел, что у него нет пульта управления, запускающего в дело бегунов, пум и скорпионов.

Бесполезная мысль тут же испарилась, испугавшись страшного рева, который вдруг заполнил все пространство. Карн не успел и глазом моргнуть, как с неба большим сходящимся кольцом упали сверкающие метеоры. Свист их полета заставлял отзываться каждую серебряную пластину на теле Карна. С нестерпимым, нарастающим рокотом, звучавшим подобно раскатам грома, быстрые как молнии существа упали с небес.

Соколы пробили порог времени, и их скорость стала превосходить все возможные пределы. Они забились в узком ущелье, рикошетом отскакивая от скалистых стен.

«Делай что-нибудь, что сможешь». Слова висели в вибрирующем воздухе.

Карн решился. На ходу подняв кулон удачи виашино ко рту и неуклюже поцеловав его, он бросился к ущелью по крутому склону Головы Великана. Через несколько минут достигнув черной трещины, ни секунды не колеблясь он кинулся вниз.

* * *

Все случилось слишком быстро. Коварный снаряд пробил крыло. «Как некстати, как неожиданно!» Внезапный крен и рывок быстрого времени. Подбитая машина падает вниз, в ущелье. Прежде чем Урза успел подумать о перемещении в пространстве, он уже погрузился в гигантскую временную трещину. В тот момент все его мысли, воля и сила были направлены на то, чтобы сохранить целостность своего существа, устоять против разрывающего искажения времени.

Руки мастера превратились в протоплазменное месиво, ноги испарились. Волна разрушения прокатилась по всему телу – локтям, коленям, бедрам и плечам, – пока не добралась до сердца и головы, которые растворились в воздухе. Временная область отрывала не просто частицу от частицы, волну от волны. Распадалось ядро его существа. Урзе пришлось сконцентрироваться на своем теле, на сознании и душе, ему пришлось подвергнуть свою волю нечеловеческим нагрузкам, чтобы превратить хаос в порядок. Снова и снова он решал эту чудовищную задачу: красные облака распыляемой плоти превращались в тело, пристегнутое к сиденью орнитоптера. Казалось, целую вечность разрушенный механизм и распавшийся человек болтались между миром света и миром тьмы.

Последние частицы разобщенной плоти вновь объединились, и Урза ощутил свое цельное тело свободно падающим вниз. В темном, сыром и грязном воздухе витал запах масла, подавлявший все остальные. Кругом клубился дым и виднелись воронки от взрывов. Со всех сторон приближались полчища монстров. Они стекались к нему серой массой из слизи, костей и рогов, карабкаясь друг на друга, подобно стае тараканов.

Урзе не хватало сил, чтобы совершить перемещение, а даже если бы и хватило, он не смог бы преодолеть ворота времени. Однако оставались заклинания.

Изможденный Мироходец навел на себя магическое заклинание и остановил

падение. Задыхающийся, разорванный в клочья, непохожий сейчас сам на себя, он завис на мгновение в воздушном пространстве. Следующим усилием он собирался подняться к вершине ущелья. Это походило на возвращение сквозь толщу воды из океанских глубин к воздуху и свету.

Неожиданно копье, брошенное фирексийцем, воткнулось в грудную клетку и, пройдя через ребра, прорвало легкое и пронзило печень. Внезапная боль явилась доказательством того, что Урза не потерял своей физической оболочки, но на мгновение разрушила его концентрацию. Он справился с агонией и мысленно изменил свое тело, позволяя плоти сжаться, удаляясь от наконечника, пока копье не выпало совсем. Прилагая неимоверные усилия, Мастер регенерировал печень и восстановил легкое.

Это напряжение отвлекло его на несколько секунд, и он снова начал опускаться сквозь вязкий, пропитанный дымом и маслом воздух. Во время падения еще два копья воткнулись в его тело. Как только Урзе удалось восстановить свою плоть и исторгнуть из тела фирексийские копья, он упал в грязную воду.

Орды невнятно бормочущих монстров с горящими как угли глазами приближались по дороге, вырезанной в базальтовой скале. Толпой они кинулись в воду, мелькая изогнутыми когтями и острыми зубами, и окружили Урзу, пытаясь разорвать его на куски.

Он еле отбился от них. Молния вылетела из его руки и врезалась в воду. Фирексийцы корчились в конвульсиях и умирали сотнями, но прибывали все новые и новые отряды.

Всякий раз, когда мастер вырывался из лап монстров и начинал подниматься в воздух, стрелы и копья пронзали его тело, заставляя вновь погружаться в бесконечную схватку.

Они не могли убить его. Им оставалось только извести его силы, которые приходилось тратить на колдовство и отвлекающие уловки. Тогда они поймали его сетью, словно большую рыбу, и доставили к человеку, стоящему на базальтовом мосту.

К К'ррику.

* * *

Многочисленное войско К'ррика собралось в амфитеатре в центре крепости. Строение представляло собой надземный круг из черного базальта, вырезанный подобно гигантскому блюду. Огромные замкнутые кольца балконов спускались к центральной арене. Хотя амфитеатр использовался чаще всего для гладиаторских боев, в которых непосредственно участвовал и сам К'ррик, центральная арена не была ограничена какими бы то ни было перилами, которые могли бы сдержать сражавшихся воинов. Поэтому бои частенько переходили и на зрительские ряды. Наружная часть стадиона была выложена разнообразными колющими и режущими предметами из кости, камня и рогов, исключая железо. Чтобы получить металлическое оружие, гладиатору приходилось вырывать его из когтей зрителя. Часто кто-нибудь из толпы участников терял руку или хвост, используемый в качестве дубины и кнута, а иногда небольшие животные целиком выступали в качестве орудия борьбы.

Сегодня толпа собралась не ради гладиаторского сражения, а для государственной казни. Фирексийцы принесли с собой оружие, надеясь поучаствовать в веселье.

В центре арены находилась сильно покореженная колонна из обсидиана, традиционно используемая для казни предателей. Предательством у фирексийцев считалась трусость. Урза, привязанный сейчас к этому позорному столбу, претерпевал тяжелые, изнурительные пытки, призванные держать его слабым и беззащитным, в то время как К'ррик наслаждался своей победой.