Потом
Шрифт:
В основании круглой башни Рукосил отомкнул дверцу.
— Оставьте нас! — велел он сопровождающим.
— Принцесса! — не выдержала Золотинка. — Что хочет показать нам гостеприимный хозяин? Куда он ведет? Время ли осматривать подземелья?
Рукосил холодно хохотнул:
— Не время. Золотые слова: не время.
Нута поймала Золотинку за руку.
— Да-да, — залепетала она, путая слованский с мессалонским — все трое говорили неизвестно на каком языке. — Да-да… Всецело доверяюсь вашей чести и… и… — Не договорив, ничего более не
Рукосил только хмыкнул. Они вошли в сводчатое помещение голого камня, можно было различить начало винтовой лестницы вверх и какой-то неясный ход вниз. Конюший собрался прикрыть дверь, но следом сунулись Нутины дядьки, два почтенных мессалонских старца, и он впустил их — не весьма, впрочем, приветливо. Не стал он мешать и Юлию, который вошел с бесстрастным, ничего не говорящим лицом, и оглядевшись, но никого словно бы не узнав, подвинул на поясе кинжал.
Крутая винтовая лестница скупо освещалась бойницами. Рукосил поднимался впереди всех, потом девушки, за ними, не отставая, Юлий, а старцы хрипели где-то внизу, скоро их измученное дыхание едва уже различалась в недрах башни и вовсе сошло на нет.
Долгий и утомительный подъем вывел на круглую, обставленную зубцами площадку. Это было самое высокое место замка, отсюда крепость представлялась скоплением темных крыш, открылось общее расположение дворов. Хорошо просматривались и внешние подступы, падающие вниз склоны с чахлой растительностью, обнаженные, как кость, утесы, и крутая, на все небо гора, что закрывала солнце на западе.
За воротами замка перед убранным подъемным мостом, там где дорога обрывалась в ров, сгрудился отряд воинов под черно-желтым лоскутом.
— Они! Вот мои люди! — вымолвила, задыхаясь, Нута. На краю бездны она вцепилась в Золотинку еще крепче.
По склонам холма рассыпались широким охватом всадники. Их было много — не сосчитать. Новые отряды вражеской конницы подтягивались через деревню, тоже хорошо видную, на пустоши клубилась пыль, пронизанная тонкими, как волосок, копьями. Выше, на дороге, где прошли мессалоны, оставались брошенные вместе с лошадьми подводы, у обреза пропасти — глубокого, врезанного в скалу рва перед стенами замка — толпились беженцы.
— Все ваши люди налицо, принцесса, — сказал Рукосил. — Вот они тут, как на ладони. Можете проверить и не найдете убыли.
Он поднялся на перемычку между зубцами, выставив носок сапога над бездной.
— Ничто не укроется от взора, все увидим, — продолжал Рукосил, помавая в пустоте. — Придется подождать с четверть часа. У нас есть еще до начала четверть часа.
— Их будут убивать, — прошептала Золотинка.
— Напротив, — резко возразил Рукосил. — Они будут убивать.
— Они победят? — жалобно спросила Нута.
— Обратите внимание, принцесса, курники спешиваются. Не смеют наступать в конном строю.
— Это… это
— О! Это очень хороший признак!
Послушным кивком Нута выразила согласие. Она боялась высоты, боялась Рукосила, который стоял на краю бездны, боялась спрашивать и боялась молчать, понимая, что происходит что-то непоправимое. Прижавшись к Золотинке, Нута выглядывала из-за ее плеча. Юлий держался на отшибе и тоже глядел вниз, сложив на груди руки.
— Но их так много, курников, — прошептала Золотинка.
— Курников слишком много, — возразил Рукосил с нажимом. — Они не смогут составить правильный строй и будут мешать друг другу. В то время как передние ряды курников вступят в бой, задние будут томиться в бездействии. Наши перебьют их последовательно. По-сле-до-ва-тельно! — с ожесточением, сквозь зубы произнес он. — Перебьют их ряд за рядом. По мере поступления.
— Видишь, — прошептала Нута. — Последовательно. Это очень важно.
— Важно, — подтвердил Рукосил. — Когда бы их было меньше, они полезли бы в свалку все вместе, их нельзя было бы удержать, А так они не могут все сразу. Не пройдет! Не позволим! — он погрозил пальцем.
— Так бы они ринулись все вместе, — с выражением напряженного недомыслия в лице проговорила Нута.
С недоверием и недоумением Золотинка оглядывалась на принцессу и следила за конюшим. Рукосил оставался истово сосредоточен. Нута выказывала восприимчивость.
— Да что вы тут! — возмутилась Золотинка, принимаясь толкаться в объятиях принцессы. — Что вы тут, с ума посходили? Прикажите опустить мост, вот и все! Еще не поздно. Мост опустите! — крикнула она в пропасть. Сверху виден был нижний двор и цепные вертлюги возле ворот, где стояла усиленная охрана. Все там было спокойно, не приметно было, чтобы орудовал Лепель. — Мост! — надрывно закричала Золотинка, складывая руки воронкой. — Опустите мост!
Напрасно она надсаживала голос — внизу не слышали и не хотели слышать, а здесь… Рукосил только повел взглядом, Нута с искаженной улыбкой на лице оставалась и вовсе невменяема. А Юлий обернулся на крик, как оборачиваются на всякий случайный шум. Ладно, стоял он далеко, так что Золотинка не могла закатить пощечину. Но прошипела между зубов что-то нечленораздельное. Это он понял. И пожал плечами, не принимая от нее даже презрения.
— Мост! — встряхнула Золотинка принцессу.
— Невозможно! — отозвался Рукосил. — Совершенно исключено.
— Почему? — слабо полюбопытствовала принцесса, не замечая встряски.
— Победа или смерть! Я выбираю победу! А вы?
— Победу, — согласилась принцесса, слегка запнувшись. И обратила завороженный взгляд на медленно поднимавшихся вверх по склону курников.
— Почему же не стреляют со стен? — сказала Золотинка. Ее трясло. Она вырвалась из рук принцессы. — Бес вас всех раздери в омут! У вас есть катапульты? Где самострелы? Что у вас, в конце концов, к бесу, есть? Почему не метают камней?