Потомки джиннов
Шрифт:
Я постоянно наблюдала, как мужчины недооценивают мою подругу. Даже Рахим сегодня усомнился, несмотря на мою рекомендацию. Проницательность султана просто пугала.
— Зачем тогда я здесь? — обернулась я к нему, чтобы отвлечь от своего легкомысленного охранника и подруги. — Если здесь так опасно…
— Потому что… — Он остановился и подтолкнул меня к нише в ограждающей сад стене. — Ты спрашивала, зачем нам союз с чужеземцами, которые ставят себя выше нас, — вот я и хочу, чтобы ты получила ответ, Амани. Оставайся
Приказ больше не подчинял моего тела, но султан явно не сомневался, что с места скорее двинется соседнее дерево, чем я.
Оставив меня, он взошёл на помост, возведённый неподалёку. Напряжение, копившееся у меня в груди с самого рассвета, достигло высшей точки. Уже сгустился сумрак, но фонарей никто не зажигал, кроме нескольких над помостом. Лица гостей внизу тонули во тьме.
Момент настал. Чтобы смыться, лучше не придумаешь.
— Я приветствую уважаемых соотечественников и гостей, почтивших нас своим присутствием!..
Голос султана разносился далеко, привлекая всеобщее внимание. Лица поворачивались, отдельные беседы гасли, как задутые спички. Гуляющая толпа стекалась в тесное кольцо вокруг помоста, а я проталкивалась им навстречу в дальний конец сада, чтобы скорее вернуться в ряды мятежников — и выбраться наконец из проклятого дворца!
Если, конечно, повезёт не сгореть заживо, как несчастная жена Акима.
Султан продолжал вещать с трибуны. Он рассуждал о мире, власти и порядке. Общие слова, банальности. От сбившихся в кучки сановных чужеземцев доносились обрывки перевода, толмачи старались вовсю.
С трудом обойдя толстую мираджийку, увешанную крупными рубинами, я наконец увидела Шазад. Не обмениваясь взглядами, мы двинулись вперёд, словно два притока, сливающиеся в одну реку. Вскоре между нами вклинился Сэм, отделившись от группы офицеров в тех же альбийских мундирах, но верных, в отличие от него, своей королеве.
Наконец мы вырвались из толпы, над нами нависала стена. Провожатый ухватил нас за руки, пачкая обшлага мундира моей золотой пылью, и шагнул вперёд между двумя глиняно-бронзовыми истуканами. Я невольно дёрнулась, подавляя желание отшатнуться от массивной каменной кладки.
— Не дышите! — предупредил Сэм и потащил нас за собой.
Серый камень опасно надвинулся, но вместо того чтобы разбить себе лоб, я вдруг погрузилась в рыхлый песок. Он был словно живой — шевелился, обволакивал и явно не хотел пускать, стараясь вернуть себе привычную твёрдость, что оставалась неизменной несчётные годы. В страхе зажмурив глаза, я упорно протискивалась вслед за альбом. Не хватало ещё, выжив в гареме и в лапах султана, закончить жизнь навеки замурованной в стенах дворца!
Камень вдруг отпустил, в лицо ударил воздух. По инерции рванувшись вперёд, я споткнулась, едва не растянувшись на плитах пола. Шумный Ауранзеб остался по ту сторону стены.
— Вы где прохлаждались? — поприветствовала нас Хала. Она больше не скрывала под иллюзией свою золотую кожу и простую одежду уроженки песков. Сэм провёл её уже давно, и ожидание не улучшило обычного настроения. — Тебе не идут эти цвета, — хмыкнула она, окинув меня взглядом.
— Спасибо, мы с Имин уже обсудили. — Я сердито повернулась к Шазад. — Почему никто не сказал мне, что Жинь вернулся?
Она помолчала, разматывая пояс, под которым теснились мешочки с порохом. Заговорщицки переглянулась с Сэмом. Я болезненно осознала, как долго пробыла вдали от всех наших.
— Не лги мне, Шазад, — вздохнула я. — Только не мне и только не сейчас!
— Да, он ещё вчера вернулся, — призналась она. — Его встретил Изз, когда полетел в Пыль-Тропу по поводу фабрики. Искал там тебя, решил, что передумала и вернулась домой вместе с тёткой… идиот.
— Вообще-то, — укоризненно глянул на неё Сэм, — я голосовал за то, чтобы рассказать сразу.
— Вообще-то, — язвительно бросила Шазад, — ворам не положено голосовать наравне с мятежниками!
— Стоит ли так задирать нос, пользуясь их услугами? — самодовольно хмыкнул альб, прислонившись к стене и явно наслаждаясь даже таким проявлением внимания со стороны моей подруги. — А кроме того…
— Всё это, конечно, крайне интересно, — раздражённо простонала Хала, — но только не мне! Я прикрываю вас, забыли?
Невидимые для посторонних, мы двинулись по коридорам, стараясь держаться впритирку к Хале. Я шла впереди, показывая дорогу. Видя перед собой одну пустоту, стражники на постах пропускали нас, не моргнув глазом. Впрочем, они попадались редко, большинство охраняли гостей на приёме в саду. Тихонько прокравшись уже знакомым путём, мы остановились перед мозаикой с изображением принцессы Хавы, и Сэм, не дожидаясь команды, вновь крепко ухватил за руки меня и Шазад.
Задыхаясь и пошатываясь, мы шагнули прямо на каменные ступени, ведущие под землю. Те самые, по которым вёл меня султан в первый день, освещая путь лампой. Только сегодня лампа оказалась не нужна, мерцающий свет и без того пробивался снизу.
В дворцовых подвалах мы были не одни.
Я коснулась плеча подруги, и она послушно застыла на месте. Затем мы осторожно двинулись вниз по ступеням, словно ночные гули, вглядываясь в тускло освещённый сумрак подземелья.
Впереди замаячили фигуры пленённых джиннов, каждый в своём железном кругу. Восемнадцать — столько имён я назвала по приказу султана. Даже в человеческом обличье эти столпы бессмертной власти, сверкающие бликами внутреннего огня, подавляли одним своим видом. Исходившая от них мощь давила, как напор встречного ветра.