Потомки джиннов

Гамильтон Элвин

Глава 44

Уже наступал рассвет, а мы всё гадали, как ухитриться не сгореть под огнём абдалов.

Сначала долго решали, где напасть на тюремную карету, в которой повезут Рахима. Перехватить её надо было ещё в городе. На узких улочках Измана мы ещё могли на что-то надеяться, тогда как бой на открытом пространстве шансов не оставлял.

Мы стояли вокруг стола, склонившись над картой города, когда из стены вдруг появился Сэм.

Под глазом у него расцвёл синяк, которого в нашу последнюю встречу я не замечала.

— Где такой отхватил? — поинтересовалась Шазад, обернувшись.

— Встреча с другом… — Он пожал плечами, метнув на меня выразительный взгляд, но я не поняла. — Чем занимаетесь, подыскиваете местечко получше?

— Подыскиваем местечко для засады, — объяснила я.

Главная трудность состояла в другом. Карету сопровождали не только простые стражники, но и абдалы. Солдаты нас не пугали, Хала могла справиться с ними легко, а если не она, то наши пули. Абдалы — дело совсем другое.

А значит, без Лейлы не обойтись.

Заспанная и растрёпанная, она всё так же панически таращила глаза и, стоя в наручниках напротив моей подруги, казалась совсем ребёнком, хотя по годам немногим ей уступала.

— Лейла, я прошу тебя подумать очень серьёзно, прежде чем ответить! — Шазад наклонилась, опёршись на стол, и заглянула девочке в глаза. — Как остановить абдала? Хоть какой-нибудь способ есть?

Лейла в страхе окинула взглядом лица — наши с Имин и двоих её братьев, хоть и не считала их настоящими.

— Я… я не знаю… — сбивчиво пролепетала она. — Боюсь, скажу неправильно, и кто-нибудь пострадает.

Голос её дрожал от подступивших слёз. Хотелось обнять её и утешить, но я сдержалась. Пусть жалеет Рахим, если удастся его спасти.

— Лейла, речь идёт о жизни твоего брата, — строго нахмурилась я. — Сам он сделал бы что угодно, лишь бы тебя спасти. Постарайся и ты!

Она нервно закусила губу. То ли искала ответ, то ли уже знала и думала, стоит ли говорить. Наконец еле слышно выдавила:

— Можно попытаться уничтожить Слово…

— Что за Слово? — насторожился Ахмед.

— Которое даёт им жизнь… оживляет огнём джинна их искру. Я поместила его в пятку. — Лейла смущённо потупилась. — Самое безопасное место… они похожи на людей, и целиться им станут в голову или в сердце, о пятке никто и не подумает.

— Хитро придумано, — кивнула Шазад, — и очень неудобно для нас.

— А иллюзией их нельзя обмануть? — спросила я. — Не лезть в голову, как Хала, а просто отвести глаза?

Как Далила, но имени я называть не стала. Если окажется можно, то начнётся спор, брать ли Далилу с собой, а Лейле такого слушать не стоит.

— Наверное, можно, — задумалась девочка. — А что, у вас и такие есть?

— Спасибо, Лейла! — поспешно бросил Ахмед. — Ты очень помогла. — Он сжал зубы, глядя, как её уводят.

Сдаваться

я не собиралась.

— Ты не сможешь вечно её оберегать, Ахмед! Без Далилы нам не обойтись…

— Я знаю. — Он остановил меня жестом. — Сам не смогу, поэтому положусь на вас… А теперь нам всем надо отдохнуть.

Когда все отправились спать, Сэм задержал меня. Жинь оглянулся в дверях, но я махнула ему, чтобы не ждал.

— Нашёл я твою тётку, — усмехнулся альб. — Устроилась роскошно, в квартире над лавкой ювелира. Для простой торговки снадобьями широковато живет, так что искать долго не пришлось.

«Ну ещё бы, на тот мешок золота, что отвалил за меня султан!» В том, что в результате её оказалось так легко найти, виделась некая вселенская справедливость.

— Отлично! — Я кивнула, ощущая свинцовую тяжесть в голове от недосыпа и долгих обсуждений. — Через денёк-другой навестим её и…

— И вытянем пустышку, — перебил Сэм. — Тётка уже пакует вещи, завтра утром отбывает из города. Как и многие, очень уж тут стало неспокойно, да ещё и комендантский час. Города во время войны — самое опасное место.

«Ну конечно, кто бы сомневался. Много удачи сразу не бывает».

— Что ж, придётся тогда сегодня. Может, и удастся избавиться от железа.

Однако помощи Сэма мне было недостаточно.

— Значит, ко мне пришла? — ядовито усмехнулась Хала. Она тоже устала — тёмно-жёлтые круги под глазами ярко выделялись на золотой коже. — А что же твоя дорогая Шазад и любимый Жинь?

«Они не умеют заплетать мозги, как ты», — вертелось у меня на языке, но так и не выговорилось. Хала была права. Пара хорошо продуманных угроз, и тётка сдалась бы всё равно. Мы, демджи, не обманываем друг друга.

— Они обычные люди, — вздохнула я. Шазад с Жинем дрались бок о бок со мной, мы отдали бы жизнь друг за друга… но им никогда не понять, что чувствуешь, когда украдена неотъемлемая часть тебя или кто-то причиняет тебе боль, потому что ты особенный. — В лагере ходят слухи, что твоя мать тоже продала тебя — выдала замуж за человека, который отрезал тебе пальцы.

Блестящее лицо Халы потемнело, она рассеянно запустила руку в угольно-чёрную копну волос.

— Ты знаешь, что наши матери получают от отцов помимо ребёнка?

— Исполнение одного желания, — кивнула я, припомнив разговор с Широй в тюрьме.

— Что попросила твоя мать?

— Не знаю…

«Если когда-нибудь ещё проберусь в подземелья дворца, — подумала я, — надо спросить у Бахадура».

— Моя потребовала золота.

«Примитивно, ничего не скажешь. Крестьяне и нищие в сказках и притчах постоянно просят его у джиннов».

Я молча ждала. Лицо Халы было задумчиво, губы приоткрыты, словно она хотела продолжить. Так и будет, если не наседать.