Потомки Каррингтонов
Шрифт:
Мне захотелось остановить машину станцевать макарену прямо на трассе от переполняющего меня удовольствия. Фиби хочет забыть этого озабоченного ублюдка и, я на это искренне надеюсь, жить со мной, воспитывая вместе нашего ребёнка.
– Но почему ты тогда такая грустная?
В машине стало душно, и я был вынужден включить кондиционер.
– Просто мне как-то не хорошо. Голова болит и немного подташнивает. Или это я сама уже себе просто напридумывала, я не знаю.
Фиби откинулась на спинку пассажирского сидения и сползла по нему вниз.
– Ты уже была у врача?
– Эм, нет. Я уже
Я устало глянул на свою упрямую девочку. Неужели она не понимала, что в её положении нужно беречься и трепетно следить за течением беременности?
– Фиби, Сисси была ветеринаром, и всё своё детство я провёл вместе с ней в ветлечебнице. Один раз я даже видел, как она принимала роды у домашней свиньи, укоряя при этом её хозяев, которые привели эту бедную свинью с полным брюхом к ветеринару в самый последний момент и не следили за тем, как проходит её беременность. Свинья, конечно, родила поросят, но могла бы мучиться меньше, если бы Сисси во время беременности вколола ей нужные лекарства.
– Ты хочешь сказать, что я похожа на беременную свинью? Ну, спасибо!
Фиби обиженно скрестила руки на груди, в то время как я с трудом подавил смешок.
– Боже упаси, детка, ты вовсе не похожа на свинью. Скорее на милого, нежного, но упрямого… цыплёнка.
Фиби улыбнулась и, повернувшись в мою сторону, начала дразнить меня:
– А ты всё так же похож на кролика.
Я не мог не улыбаться возвращению в нашу жизнь наших старых кличек, придуманных, ещё черт знает когда.
– Цыплёнок, - посмеиваясь, сказал я, бросая украдкой взгляды на Фиби.
– Кролик.
– Цыплёнок!
– Кролик!
– Засмеялась она.
– Мой цыплёнок.
Повисла недолгая пауза, после которой Фиби всё же ответила мне:
– Мой кролик.
Я снизил скорость и посмотрел в полные нежности глаза Фиби. Эта девушка была всем для меня: любимой, ангелом, цыплёнком, деткой, второй половинкой и матерью нашего будущего ребёнка. Она - моя жизнь.
– Кстати, как там Раен младший?
– Спросил я, когда мы вновь с прежней скоростью ехали ко мне домой в Лос-Анджелес.
Фиби опустила взгляд на свои скрещенные в замок руки, которые лежали у неё на коленях.
– Он погиб. Почти сразу после твоего… отъезда.
Комок встал в моём горле, преграждая путь словам и дыханию. Тот маленький озорной щенок умер?
– Как?
– Сквозь сдавленно горло, прохрипел я, сильнее сжимая в руках руль.
– После того, как ты уехал, я почти не следила за ним. Ха, - она горько усмехнулась, - я тогда вообще ни зачем не следила, мне было просто всё равно. Находясь без присмотра, Раен младший часто убегал из нашего дома и бегал по улицам Сиэтла. Так продолжалось пару месяцев, но потом в один из дней он просто не вернулся домой. Мы думали, что он просто загулял и чуть позже прибежит обратно, но он так и не прибежал… А примерно через две недели после этого, по пути в школу, я заметила его обглоданный и истерзанный труп, лежащий около местной мусорки, - она всхлипнула и, подняв взгляд, подняла глаза к верху, видимо, чтобы сдержать рвущиеся наружу слёзы.
– Потом я попросила маму и она наняла людей, чтобы его нормально похоронили… Раен,
Я ударил по тормозам, находясь всё ещё в шоковом состоянии от рассказа Фиби. Щенка, которого я подарил Фиби на день рождения, растерзала какая-то собака, и ей пришлось увидеть хладный труп маленькой собачонки. И вновь тогда меня не было рядом с ней, чтобы утешить её, поддержать, как-то смягчить её боль. Вместо этого, находясь под одурманивающим зельем неизвестно какого шамана, я кувыркался в постели с Биатричи.
Я остановил автомобиль на обочине практически пустой дороги, с двух сторон окружённой засеянными полями. Фиби вышла из машины на свежий воздух, жадно глотая его. Я вышел вслед за ней и собрался подойти к Фиби и обнять, но она вытянула руку перед собой.
– Лучше не подходи ближе, а то меня может стошнить прямо на тебя.
Вот черт, своими вопросами я довёл её до того, что ей пришлось вспоминать те ужасные события, которые пошатнули равновесие её организма.
– Ладно, только дыши глубже.
С глазами на мокром месте, она дышала глубоко и довольно скоро её кожа уже не была такой бледно-зелёной, какой была минуту назад.
Я подошёл к Фиби и нежно взял её руки в свои ладони.
– Прости, что заставил тебя вспоминать всё это.
Она подняла на меня полные слез, серые глаза и пожала плечами.
– Всё равно ты рано или поздно спросил бы. Мне чуть лучше, так что давай уже поедем, я хочу быстрей домой.
От того, как она это сказала, у меня потеплело на душе. Не «к тебе», не «в Лос-Андежелес», а домой. К нам домой.
***
Оказавшись дома и побросав сумки, Фиби первым делом приняла таблетку. Она не призналась мне, для чего была эта таблетка и от чего, сказала только, что если я не хочу видеть, как Фиби тошнит прямо передо мной, то эта таблетка как раз то, что нужно.
Мы вернулись домой ещё до полудня, а распаковали все вещи и разложили их по шкафам в квартире ещё за два часа. Мне было приятно видеть, как вещи Фиби потеснили мои в гардеробе, как её косметика, духи и прочие женские прибамбасы поселились в некогда холостятской квартире. Но теперь невооружённым взглядом было видно, что в этом жилище живут двое, хотя, если быть абсолютно точным, четверо: я, Фиби, ребёнок в её животе, и кошка.
Фиби села в кресло смотреть телевизор, и я хотел примоститься рядом с ней, но так не вовремя вспомнил, что профессор Глейд просил меня подготовить специальное эссе на одну из его лекций. Ещё позавчера я бы с радостью взялся за эту работу, но сейчас, зная, что мне придётся оставить Фиби одну и уединиться в своём кабинете на довольно продолжительное время, я тихо ненавидел Глейда.
Подойдя к Фиби, которая сидя на кресле и поджав под себя ноги, переключала каналы, я остановился у неё за спиной.
– Мне нужно написать эссе в универ, так что я вынужден тебя оставить. Побудешь одна некоторое время?
Она удивлённо обернулась ко мне.
– Без проблем. Я много раз оставалась одна, так что часок без тебя как-нибудь проживу.
По её тону я понял, что мои слова прозвучали глупо, но я не мог ничего с собой поделать, я боялся отлучиться даже на пару минут, оставить Фиби одну, а вернувшись не застать её. Я боялся, что на этот раз она может бросить меня.