Потомки Нэнуни
Шрифт:
КЫС
Не помню, как его поймали, только помню, отец внес в столовую корзинку и сказал:
— Смотрите, кого я привез! — Из дырки в крышке вдруг показалась очаровательная серая, в крапинках мордочка, круглая головка со стоячими ушами, а на ушах — черные кисточки. И прежде чем открыли корзинку, путешественник сам вылез через дырку, прыгнул на пол и остановился, внимательно разглядывая собравшихся. Все дети замерли от восторга.
Вроде большой котенок, но так могло показаться только с первого взгляда. Размером со
Кто-то позвал: «Кыс-кыс-кыс…» Так он и остался Кысом на всю жизнь. А прожил у нас в доме несколько лет.
Сначала Кыс жил в городе, потом переехал с нашей семьей в дачную местность, где ему сразу была предоставлена большая свобода. Он рос на правах домашних собак. Только разница была в том, что собакам не всегда разрешали заходить в дом, а Кыс мог являться когда ему вздумается. Он имел право залезать на стулья, забираться на диван, кувыркаться там, играть с диванными подушками.
Кыс очень скоро стал совсем ручным. Никто специально не занимался его воспитанием, но больше всех любила и ухаживала за ним мама. И, надо сказать, он, конечно, считал ее главной хозяйкой и слушался беспрекословно. А такие слова, как «иди сюда», «пошел вон», «ложись», «садись», «кушать» и «гулять», он запомнил очень быстро и принимал как команду.
Про рысь принято рассказывать всякие страхи. Она, мол, и не приручается, и всю жизнь дичится, и с собаками не уживается. Это неправда. Рысь — очень ласковое, игривое и послушное существо, если, конечно, с детства обращаются с ней приветливо и без дела не обижают. А у нас в семье в этом отношении был установлен строгий порядок: никогда не обижать, не теребить, не мучить животных. За это они платили добром и привязанностью. Подрастая, мы так привыкли, что вся домашняя живность — наши друзья, что сами опекали и защищали от других детей.
Кыс очень любил играть. Когда был маленьким, мог без конца гоняться за бумажкой на веревочке, как это делают все котята. Когда подрос, полюбил бороться. Боролся и с нами, и с собаками. Упадет кто-нибудь на диван, свалит его, и начинается…
Но хватал зубами в меру, никогда не кусался серьезно. А если от этих игр и бывали царапины, то такое и при играх с кошками случается. С собаками Кыс очень дружил и боролся с большим азартом. То перепрыгивал через них, то, обхватив лапами, сам падал на спину и делал вид, что проиграл… Не было случая, чтобы такие игры кончались дракой или ранением.
Однажды, играя с Кысом, кто-то сильно и неосторожно дернул за веревку с бумажкой и повредил ему один из верхних клыков. Клык вывернулся наружу, так и зарос торчком, приподняв с одной стороны верхнюю губу. Эта примета — как постоянная улыбка — осталась у него на всю жизнь.
Все мы, начиная с нашего деда, — охотники. Постоянно бывали подолгу в лесу, часто ловили зверей живьем и многих приручали. Побывали у нас дома тигренок, барсенок, медвежонок, волчонок, барсуки и олени. Были среди них совсем ручные, но
Среди охотников часто приходится слышать страшные рассказы о том, что рысь, мол, бросается на человека с дерева. Караулит его на ветке над тропой — и внезапно кидается ему на шею…
Не стоит этому верить. Повторяю, мы охотники трех поколений. У нас, конечно, было много друзей, тоже настоящих, серьезных охотников. И ни с кем ничего подобного не происходило. Да, раненый хищник опасен, в том числе и рысь. И не раненый, если его долго преследовать, рассердить, тогда — берегись, может броситься. Может напасть мать, оберегая своих детенышей. Но это все в порядке самозащиты или контрнападения.
Конечно, рысь — охотница и живет охотой. Она ловит диких коз, кабанят, кабаргу, зайцев, зазевавшихся лесных птиц, когда они ночуют на земле или в снегу. Иногда, если в лесу мало корма или когда у рыси рысята, она приходит и к домам, таскает кур, собак, поросят. В легенды нападения на людей из засады, с дерева никогда не верили ни я, ни мои друзья из числа старых и бывалых охотников, отношу их к числу басен «для красного словца».
Но это не значит, что рысь не нападает с дерева вообще. Нет, она прекрасно лазает по деревьям и действительно делает там засады. Но только на зверей. Несколько раз приходилось видеть рысь во время рева изюбров. Ревет огромный бык с громадными рогами; ему откликается другой. Кажется, что горы гудят от этого мощного рева. И вдруг что-то мелькает как тень. Что это? Еще один изюбр приближается к месту поединка?.. Наводишь бинокль — рысь! Подходит к месту встречи бойцов невидимкой, подползает, как змея.
Зачем? Ясно, что она рассчитывает напасть на изюбра, но как? Она же карлик перед ним! Вот тут становится понятно: она должна постараться оседлать его с дерева. И если это ей удастся, колосс с мощными рогами в ужасе понесет на себе страшного всадника до тех пор, пока не упадет замертво с перегрызенной шеей. Такова лесная жизнь.
Но, живя дома, среди людей, получая каждый день пищу, наш Кыс не помышлял о серьезной охоте. Когда же несколько раз пытался ловить кур — так ведь и кошки делают, — получал порку и понял, что этого рода игры запрещаются. После он только ложился вдалеке от прогуливающихся птиц и «играл в охоту»: опускал голову, подползал, прячась за каждый кустик или травинку, нервно подергивая своим коротким хвостиком. Но достаточно было, чтобы кто-нибудь строго крикнул: «Кыс!» — и он прекращал свои затеи.
Была у него еще собственная игра, которую сам придумал. Если человек сидел на стуле, положа ногу на ногу, Кыс отходил, примеривался и вдруг прыжками налетал на сидящего и бодал лбом в подошву. Многих сначала пугал. А потом поняли смысл игры и демонстрировали гостям этот номер. Кто-нибудь сядет, выставит вперед ногу и кричит: «Кыс!» Тот несется и со всего маху — бац головой! Отскочит и опять, и опять!
И еще Кыс подкарауливал нас, сидя в кустах возле тропинки, ведущей на речку, нападал исключительно на девчонок. Пропустив вперед свою «жертву», внезапно кидался ей на спину, хватал за косу, валил лицом вниз и, сидя на плечах, начинал лизать шею… Девчонки визжали, звали на помощь, но больно он не делал и после «нападения» как ни в чем не бывало вертел хвостиком, приглашая купаться.