Потомки Нэнуни
Шрифт:
Аскольд, Бабих, Гек. Женитьба. Борьба с бандитами. Морские львы, птицы и бабочки, принесшие ему известность. А потом страшный день переселения на этот полуостров. Звериный вопль Гека, потерявшего любимого сына. Хунхузы — лесной бой и глядевшая в глаза черная дырочка направленного на него дула винтовки черноусого батоу… И его выстрел в атамана, принесший уважение корейцев и звание «Четырехглазого»…
Что же было дальше? Первые лошади. Тигр при луне давит последнего жеребенка, а назавтра его ощеренная морда из-за куста и спокойный голос Гека позади: «Но разбей череп, Михаил!..»
И
Но скольких попутчиков уже нет?! Бабих, Платой, Гек, Шевелев. Давно спит среди сосен маленький Сергей…
Дети… Сейчас там, на берегу, трое самых близких. Шура и Лиза не в счет, у них своя жизнь. Подумать только, у Лизки уже трое ребят! Павлик еще мал, чтобы о нем судить. Доучивается. Тихий, но способный мальчик, свободно болтает на французском, английском, японском…
Мог ли отец представить, что этот тихий мальчик через какой-то десяток лет станет боевым офицером русской армии, участником первой мировой войны. Будет пять раз ранен, а в бою под Праснышем отобьет со своим взводом немецкую батарею, захватит пленных, за что рядом с «Владимиром» его китель поручика украсит белый крест Георгия — высшая награда отечества.
А позднее, благодаря знанию французского языка, окажется в составе Русского экспедиционного корпуса, брошенного на спасение союзной Франции в самое пекло, под Верден. Потом будет служить в авиации, собьет немецкий аэроплан, а после, над горами Греции, будет сбит сам, получит перелом ноги, но станет кавалером французского ордена Почетного легиона. И закончит войну в рядах победителей в звании майора французской армии.
Нет, ничего подобного Михаил Иванович предвидеть не мог. Сейчас ближайшими были эти трое, взрослые, выполняющие опасное дело: что ждет их в будущем?
С большим риском, далеко и надолго уезжает Анна. Она единственная пошла по пути его юности, но как сложится ее жизнь? Выйдет за морем замуж и умчится на край света? Нет, она не из тех, кто живет для себя. Нютка обязательно вернется и посвятит себя ближним. Это ее судьба, он уверен.
Ян очень хороший юноша, послушный, ласковый с родителями. Тоже владеет языками, прекрасный гимнаст, говорят, подающий надежды штурман. Только, пожалуй, слишком деликатный и мягкий. Все его любят и будут любить, но бояться не будут. А таким, к сожалению, в жизни часто приходится трудно.
А Юрий? Он всегда почтителен с отцом и матерью, как, положим, все их дети. Но этот знает, чего хочет, ему палец в рот не клади! Энергичен и смел, трудолюбив и
А им с Ольгой давно хочется наконец и кровных внуков, от сыновей, покачать… Кто знает, сколько ему, самому Нэнуни, еще отпущено любить эту землю?
Стали в последние годы сказываться сырые тюрьмы, пеший сибирский этап, каторга. А последующие походы и охоты? Ведь всех его приключений хватило бы на три жизни!
И ему еще многое хочется осуществить. Огородить парк, построить капитальную дамбу на лагуне, проложить такую дорогу с выходом на тракт, чтобы легко разъезжались две тройки!..
Спустя три года, рассматривая две свои фотографии — юноши-студента и убеленного сединами мужа, он сделает на обороте последней надпись: «Промчалось полвека, а все куда-то рвется сердце ненасытное!» И в этой фразе — весь он. Вся жизнь — поиск, работа, открытия…
А в это время четверо уже достигли берега и ступили на мокрые камни. Анна и братья только сейчас разглядели темный силуэт тихо покачивающейся джонки. Она слегка хлюпала привальным брусом по набегавшей сонной волне.
Магай тихо свистнул, и на судне выросла темная фигура. Иннокентий двинул веслом и сказал едва слышно:
— Бросай конец!
На берегу выбрали мокрую веревку и привязанный к ней узкий трап. Цой вытянул на корму свой конец доски, и теперь между берегом и шаландой пролег шаткий мостик. Ян придерживал трап на плоском камне возле берега, остальные, балансируя, перебежали по скользкой пляшущей доске на судно. Юрий поцеловал сестру и наклонился к уху корейца:
— Василий, тут такая темень, как бы Нютка не свалилась за борт. Сведи ее поскорее в трюм!
Повернулся и бегом вернулся на камни. Ян столкнул трап в воду, и люди на шаланде втащили его на палубу. Затем выбрали из глубины раскоряченный якорь-кошку и подняли прямой залатанный парус.
Человек на корме снова опустил в чернильную воду весло, сделал несколько еле заметных движений, и посудина, отодвинувшись от береговых камней, развернулась носом в открытое море. Легкий бриз чуть выгнул серый парус. Шаланда вздрогнула, двинулась и медленно растаяла во мгле. Братья закинули за плечи винтовки и начали взбираться вверх по крутому обрыву…
Михаил Иванович разглядел коренастую фигуру Юрия и тонкую высокую — Яна, когда они уже были в трех шагах.
— Ну как?
Юрий ответил вполголоса: