Потомки

Берблюм А.

– А помнишь наше последнее свидание? – отчаянно шутил Адам.

– Нет, может, оно было настолько плохим, что именно поэтому я и решила тебя убить?

– Да… инсценировав ограбление. Видишь, Всеслав, это – Вера, это она все провернула.

Адам сидел на кровати, улыбаясь во все тридцать два, когда в дверях появилась медсестра. Она наполовину всунула свое большое тело в палату и сурово сказала:

– Почему не сообщили, что больной очнулся? Вроде не дети, должны понимать, что ему необходим осмотр врача.

Всеслав

пожал плечами. Ему как всегда было наплевать на чьи-либо возгласы и упреки. Вера отвела глаза к окну, уверенная, что она вообще здесь не при делах, и лишь один Адам виновато улыбался.

– Мои друзья были так рады меня видеть, что обо всем забыли.

– Скажи своим друзьям, – она ехидно выделила слово друзья, – что им уже пора. Поняли, ребята?

Может быть в другой раз Всеслав и отчитал бы эту медсестру за бесцеремонность, но сейчас его мысли были полностью заняты другой проблемой.

– Ладно, друг, – кивнул он Адаму, – мы тебя оставляем. Не дай только этим эскулапам залечить себя.

Он еще раз обернулся у двери, посмотрел на погрустневшего Адама и добавил:

– Не скучай, если не выпишут сегодня, завтра с утра я буду у тебя.

– Пока, Адам, – улыбаясь, помахала ладошкой Вера и поспешила за Всеславом.

– Ну, вот скажите, пожалуйста, – обратился Адам к медсестре, – ну что они в нем находят? Самодовольный, гордый, наглый, в голове одни гидроцефалы… хотя вы знаете, иногда мне кажется, что я сам его люблю. Нет, вы только не подумайте, я не гей. И вы знаете, даже не отвечайте, – это был риторический вопрос.

***

Всеслав быстро шел по коридорам больницы, как будто пытался нагнать упущенное время и понять где же именно он его упустил. Меряя пространство огромными шагами, погруженный в собственные мысли, он совсем забыл о Вере, едва поспешавшей за ним. И только когда он закрыл у нее перед носом тяжелую входную дверь, так что чуть не задел ее, Вера вернула его в реальность.

– Всеслав, – заорала она, выходя из больницы, – какого черта? Куда тебя вообще несет? Чуть дверью меня не пришиб…

– Вера, извини, я не хотел. Я даже не знаю, куда я так бежал сейчас. Я вообще не знаю куда бежать и что делать.

Он жестом указал на скамейку и сам первый сел, буквально упал на нее. Вера в недоумении смотрела на него и ждала, что он скажет.

– Может пойти дождь, – наконец вымолвил Всеслав, – посмотри на небо.

Вера без особого интереса глянула наверх – действительно небо наполовину было затянуто грозовыми тучами, тяжелыми и мрачными.

– Наверное, поэтому так парит, да, Вер? Душно, – он потянул ворот рубашки.

Девушка не ответила. Она ждала, пока Всеслав придет в себя. Она сидела молча, рассматривая свои длинные загорелые ноги, и думала о том, что на самом деле ей все равно есть этот шпион или нет. Он ужасно устала и хотела домой, принять душ и отдохнуть.

Но у Всеслава в голове даже мысли

не было об отдыхе, он пытался вспомнить, какие-то слова или события, которые могли бы ему подсказать, кто именно мог оказаться той самой крысой.

– Надо собрать всех. Именно всех. Нет, – Всеслав вскочил со скамейки, – я, конечно, не думаю, что кто-то придет и так прямо скажет: «Всеслав, брат, прости, бес попутал, сдал я вас с Адамом». Понятно, что шанс узнать кто это из разговоров очень мал. Но вдруг он все-таки выдаст себя каким-то образом, излишней навязчивостью или расспросами. Сама понимаешь…

Он посмотрел на Веру, которая все так же безучастно сидела и неизвестно о чем думала.

– На шесть часов, Вера, хорошо? Собрание назначишь на шесть.

Он быстро посчитал, что осталось еще почти три часа, у него есть возможность заехать домой – переодеться и перекусить. О том, что Вера, быть может, хотела бы сделать то же самое, он не то чтобы не подумал, такая мысль даже не мелькнула у него в голове.

– Обзвони всех, а я попробую еще раз вспомнить, кому именно мы с Адамом могли сказать о дневнике, о том, что он идет в библиотеку. Но ведь велика вероятность, что этот человек мог элементарно услышать наш разговор с Адамом и все.

– Хорошо, Всеслав, ты домой?

Всеслав кивнул.

– Я с тобой на остановку. Обзвоню всех из дома.

– Ты успеешь? – с недоверием спросил молодой человек.

– Начну в автобусе, а потом проверю списки, вдруг кого-то забыла.

–Да, да – пробормотал Всеслав, – все правильно, правильно…

Он уже опять и опять перебирал в голове события предыдущих дней, лица, разговоры.

– Тебе звонят, – вдруг в его мысли ворвался Верин голос, – Всеслав, тебе звонят.

– А да, звонок слишком тихий, специально в больнице сделал потише. Алло…

– Да, дорогой, привет. Узнал?

– Да, конечно, привет, Мясник.

– Так, что там на счет акции пятнадцатого? Крутеник сказал, что ты с нами и в первых рядах.

– Я прямо сейчас думаю, как лучше все сделать, – протянул Всеслав неуверенно. Он еще не решил отказываться ему или нет от сотрудничества с этим типом.

– Ладно, дорогой, думай, но быстро. Кстати, как там Адам? Слышал, его сильно избили. Он в больнице?

– Да, еще в больнице, но, думаю, скоро выпишут.

– Ну ладненько, Всеслав, звони. Адаму привет.

Молодой человек уже положил телефон в карман, как у него в голове сложился пазл. Какая ирония, ему даже не надо искать виновного. Он вспомнил недавний разговор с Мясником. Тот так же настаивал на проведении скорой акции, а он отказывался, объясняя, что все его люди будут заняты.

«Понимаешь, – отмазывался он тогда, – мы сейчас заняты поиском дневника Евгении Бирвиц…»

«Думаешь, он реально существует?»

«Да, через пару дней ты, может быть, услышишь об этом по всем телеканалам. Вот тогда и проведем митинг.»