Потомки
Шрифт:
— Зачем тебе это нужно?
— Это нужно ей, — отвечаю я. — Ей, a не мне и не ему.
— А если он слабак? Если впадет в истерику?
— Тогда я буду его утешать. — Я представляю себе, как Брайан Спир рыдает у меня на плече. Я представляю себе его у постели Джоани: он рыдает, и нам стыдно за его слезы. — И вообще, если хочешь знать, я очень даже злюсь. Я совсем не такой благородный и великодушный, как тебе кажется. Я хочу сделать это ради нее, но, если честно, мне хочется его увидеть.
— Позвони ему. Позвони в офис и скажи, что у тебя срочное дело. Он перезвонит.
— Нет, я хочу поговорить с ним лично. Я никому не сообщал о Джоани по телефону и ему не буду.
— А Трой как же?
— Трой не в счет. Мне это нужно, пойми. Когда говоришь по телефону, легко уйти от ответа, а так, с глазу на глаз, никуда не денешься.
Мы стараемся не смотреть друг на друга. Алекс стоит на пороге моей комнаты, не пересекая границы. Раньше мы с ней никогда не беседовали по ночам.
— У вас с мамой были проблемы? — спрашивает она. — Поэтому она тебе изменяла?
— Не было у нас никаких проблем, — отвечаю я. — В смысле, жили себе и жили, день за днем.
В этом и была наша проблема — в том, что один день был как две капли воды похож на другой. Джоани нужны были встряски. Ей нужны были события, происшествия, приключения. Странно, что она не выходит у меня из головы, а раньше, когда она жила рядом со мной, я практически о ней не думал.
— Я был не самым лучшим мужем, — говорю я.
Алекс отводит взгляд и старательно смотрит в окно.
— Если мы поедем к нему, что мы скажем Скотти?
— Скажем, что хотим прокатиться, отвлечься от грустных дум. Пусть она немного развеется.
— Ты это уже говорил, — замечает Алекс. — Ну а мне зачем ехать?
— Потому что, кроме тебя, у меня больше никого нет, — отвечаю я. — Я хочу, чтобы мы держались вместе. Так будет лучше.
— Ах вот как! Значит, теперь и мне есть место среди вас.
— Алекс, ты можешь думать о чем-то, кроме себя? Ну хорошо, прости нас за свое несчастливое детство.
Она смотрит на меня совсем как Джоани, и я начинаю чувствовать себя мерзкой вонючей тварью.
— Мы что же, скажем Скотти, что отправляемся на увеселительную прогулку, в то время как мама в больнице?
— Мы ненадолго, всего на день или два, — отвечаю я. — Скотти уже целый месяц ходит в больницу почти каждый день. Ей нужен отдых. Ей вредно перенапрягаться. Пожалуйста, помоги мне. Придумай что-нибудь, если она начнет расспрашивать. Тебя она слушает. Она сделает все, что ты скажешь.
Я надеюсь, что такая роль заставит Алекс почувствовать себя взрослой и обращаться со Скотти помягче.
— Ну как, согласна?
Алекс пожимает плечами.
— А если возникнут проблемы, — говорю я. — Ты всегда можешь на
Она смеется. Интересно, есть ли на свете дети, которые без насмешки встречают такие заверения своих родителей, как «Я тебя люблю» или «Ты всегда можешь на меня рассчитывать»? Должен признать, меня самого это слегка коробит. Ну не умею я делать подобные признания.
— А что, если мама умрет за эти два дня?
— Не умрет, — говорю я. — Я скажу ей, куда мы собрались.
На лице у Алекс сомнение. Ей неприятна мысль о том, что мои слова смогут продлить Джоани жизнь.
— Я возьму Сида, — говорит Алекс. — Учти, если он не поедет, я тоже не поеду.
Я собираюсь возразить, но, взглянув ей в глаза, понимаю, что эту битву мне не выиграть. Этот парень зачем-то ей нужен. Да и Скотти он явно нравится. Рядом с ним она гораздо спокойнее. А раз так, то Сид может мне пригодиться.
— О’кей, — решаю я. — Согласен.
Я звоню риелтору, которая говорила с Алекс. Она отвечает, что не знает — а может быть, просто не хочет сказать, — куда уехал Брайан, но потом все-таки говорит, что он в Ханалеи. Я распечатываю список всех отелей в Ханалеи и начинаю методично их обзванивать, но без успеха. Я заказываю два номера в «Принсвилле»; странно, но и там его нет. Значит, он либо остановился в какой-то неизвестной мне гостинице, либо снимает частный дом, либо просто не зарегистрировался. Я не знаю, что делать. Его нужно найти, но как? Впрочем, я уверен, что рано или поздно мы встретимся. Так всегда происходит на островах, особенно в таком крошечном городишке, как Ханалеи.
Я соображаю, что еще нужно успеть перед отъездом. Нужно подготовиться, попросить кого-нибудь внести деньги на депозит. Уговорить дочерей не ставить мне палки в колеса. Посидеть у постели жены, простить жену. Научиться смотреть на нее, не думая при этом о нем.
Нужно поговорить с доктором. Я звоню Сэму в больницу, а когда мне отвечают, что его нет, звоню ему домой.
— Нет, — говорит он. — Отложить не получится.
— Всего на пару дней, — прошу я. — Или хотя бы на день. Мне нужно слетать на Кауаи и кое с кем поговорить.
Он отвечает, что обязан выполнять условия завещания, поскольку диагноз сомнения не вызывает и это подтверждено официальным медицинским заключением. Все должно произойти завтра.
— Впрочем, — говорит он, — можешь ехать. Немного времени у тебя еще есть.
Я пакую дорожные сумки и надеюсь, что в своем прогнозе он не ошибся.
Часть III
Приношение
24