Потомок демона

Франц Джулия

Но сейчас я делаю не мысленную вещь.

Я приблизил Клэри к себе и губами коснулся её губ. От удивления Клэри даже не шевельнулась, только затрепетала и машинально закрыла глаза. Клэри обхватила меня за шею, прижалась ближе. Погрузила пальцы в шевелюру на затылке. Я погладил Клэри по щеке.

Острая волна желания, столь плавно и нежно охватившая меня, пропала, ушла — резко, словно отпущенная тетива лука. Как я понял, у Клэри произошло то же самое, потому что больше она не целовала меня. Ахнув, Клэри отпрянула.

Так резко, что чуть не споткнулась. Она упала бы, если бы не мои объятья.

— Я не обижу тебя, Клэри, — заверил я. Что происходит? Паника была у меня в голове. Будто говорю я, но все же не я.

— Знаю.

— Случилось что-нибудь? — Я убрал со лба Клэри выбившиеся прядки. — Ты из-за Джейса?..

— Джейса? Джейс мне брат. С какой стати ты упомянул его?

— Показалось… — я замотал головой. — Может, тебя кто-то другой обидел?

Клэри плавно и в то же время решительно убрала от щеки мою руку:

— Ничего подобного. Просто… я словно… совершаю ошибку.

— Ошибку? Какую ошибку, Клэри? Мы связаны. Сразу, как только мы встретились… — ради всего святого это же говорю не я. Но кто?

— Себастьян, прошу, не надо…

— Я сразу понял, что ждал именно тебя. Ты меня тоже узнала. Не отрицай.

— Все не так, Себастьян.

— Не верю, — злобно произнёс какой-то другой я, схватив сестру за руку.

Клэри попыталась вырваться:

— Себастьян…

— Не верю, — повторил я.

— Себастьян, — как можно спокойнее позвала Клэри. — Мне больно.

Себастьян отпустил её. Тяжело дыша, он сказал:

— Прости. Прости, я думал… — и вновь говорю Я.

— Нам лучше вернуться. Скоро стемнеет, — сказала Клэри.

Я только кивнул, поражённый собственной выходкой не меньше, чем Клэри. Развернувшись, я побрёл к Путнику, который мирно пасся в тени дерева.

В моей груди вновь сжался ком боли и злости.

«Что происходит?» — уже в который раз повторял я.

Я молча помог забраться девушке в седло. Когда Клэри, наконец, уселась, произнёс:

— Прости, что я недобро подумал о Джейсе. Он никогда бы тебя не обидел. Ради тебя он даже пошёл навестить пленного вампира в темнице Гарда…

— Пленный вампир? — шёпотом спросила девушка.

Я удивлённо посмотрел на неё:

— Ну да. Вампир по имени Саймон, которого Лайтвуды привели из Нью-Йорка. Я… я был уверен, что ты в курсе его злоключений. Разве Джейс ничего не рассказывал?

Клэри была в ступоре и, лишь очнувшись, произнесла:

— Нет, он не рассказывал.

Черт! Я думал, Джейс вчера орал на неё именно из-за этого.

Весь остаток пути мы провели в полном молчании. На лице сестры играли разные эмоции: злость, грусть, печаль, ожидание, боль…

Лишь, когда мы дошли до дома Эрондейлов я произнёс, прежде чем Клэри зашла в дом:

— Клэри, — я притих, обдумывая как лучше выразиться. —

Клэри, что бы ни происходило, что бы тебе ни говорили остальные, знай, я такой, какого ты меня видела в первой встречи. Я люблю тебя. Я знаю, что ты не отвечаешь взаимностью, просто ты ещё многого чего не знаешь… но запомни одну вещь — я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Ты всегда будешь в безопасности. Сестрёнка, — я погладил её по лицу — ты никогда не узнаешь, какого это, быть таким как я.

Больше я не произнёс ни слова, помчался к сторожевым башням со всей скоростью. Боль — вот что я ощущал. Почему я должен терять человека, который мне так дорог? Почему должен причинять всем боль? Вместо боли ко мне пришла злость. Все… время кончилось… я — демон.

========== 20. Эпилог ==========

Стоя на самой верхушке башни, я рассмотрел в последний раз Аликанте. Мой любимый город, мой дом. Через час от него не останется ничего, кроме как гнилой запах мёртвых нефилимов и мерзких тварей — демонов.

До восхода солнца осталось пару часов, а значит, пора взламывать башни.

Городские огни освещали улицы. Все люди давным-давно сидели у себя дома и мило беседовали между собой. Дети настырно выпрашивали родителей дать им ещё хоть чуточку поспать — ведь скоро будет шесть утра, но взрослым нужно на работу, некоторым в Гард, а некоторым ещё куда-то.

В отличие от примитивных, сумеречные охотники встают как можно раньше — их жизнь, как ни крути, не такая длинная, как у остальных людей, потому что наш каждый божий день проводится в боях и опасностях, которые подстерегают нефилимов на каждом шагу.

Не могу даже представить, как будет шокирован консул, увидев, что барьер, который считался испокон веков вечной и прочной защитой Идриса, обрушится в одно мгновение.

Вытянув нож, я сделал порез на ладони. Кровь стекала как ручей у поместья Моргенштернов. Я направил её в середину, откуда начинает идти барьер. Миг и в моей голове раздался крик и такой мерзкий звук, будто ногтем провели по доске. Я скривился от боли, но не от той, что была в голове, а от той, что сжимала в груди.

— Забавно будет быть в твоём теле, — произнёс мой голос, но эти слова говорил не я.

Я осмотрелся. Все оставалось таким же, но было чувство, будто я нахожусь в аквариуме, где меня никто не может услышать.

— Кто ты? — произнёс я, но испугался, поняв, что вслух слова не были произнесены, они были лишь в моей голове, но в тот же момент и не в моей.

— Не думал, что ты настолько глуп, чтобы спрашивать такое, — произнёс другой я. — Отыне я — это ты, а значит, теперь я Себастьян.

— Себастьян в России, — возразил я.

— Ну, Верлак может и там, но я тут, в твоём теле, — продолжил он. — Теперь меня зовут Себастьян Моргенштерн. Это имя будет известно на весь мир.