Потомок Хранителя
Шрифт:
Хару слушал Кристл, совершенно позабыв обо всем вокруг. Если бы эту историю не рассказывала сама Хранительница мира, он бы ни за что не поверил в нее.
— Мать Ирен едва успела к Старейшинам, — продолжала исповедоваться фея, — она отдала им в руки свою дочь и умерла на самом пороге Цитадели. Никто так и не узнал, почему Ирен впала в непробудный сон и, конечно, никто и не догадывался, что внутри ее тела есть вторая дремлющая сущность — моя. Ирен спала сто лет, находясь в башне Старейшин под их присмотром. Никто из них так и не смог разбудить ее, но и о том, чтобы бросить девочку, маги не думали. К тому же, она совершенно не требовала никакой заботы о себе. Через
Кристл замолчала, дав Хару еще немного времени на раздумья.
— Как жаль, что Ирен больше нет, — совсем тихо проговорил Хару для себя, но фея его услышала.
— Нет? — весело переспросила она. — Вообще — то я хотела тебе сказать…
Хару вскинул голову и воззрился на Кристл с такой бешеной надеждой в глазах, что фея не смогла больше молчать и отговариваться.
— Когда меня коснулась солнечная энергия, я смогла ее часть перенаправить к Ирен. Я боялась, что прошло уже слишком много времени с момента ее смерти, но мне повезло. Ее дух невообразимо силен! Даже после смерти тела он продолжал цепляться за него, противясь всем магнитам астрального мира Утопии. Я дала ее духу сил, а так же восстановила погибшие клетки мозга и других органов и залечила ее раны. Теперь, когда я сниму заклятие остановки времени, она проснется и вспомнит все, что было. Абсолютно все. Даже свою мать.
Фея лукаво улыбалась, наслаждаясь подарком, который преподнесла Хару.
Ведьмак же долго не мог прийти в себя от бури эмоций и новых мыслей. Теперь будущее уже не казалось ему столь унылым и серым, а каждое мгновение, которое он проводил, осматривая розовеющие щеки Ирен, вселяло в него надежду на новые горизонты и приключения.
— Моя благодарность тебе не знает границ, — выдохнул он, едва справляясь с охватившим его головокружением, — но…
— И да, — прервала его Кристл, плавно кивая, — твой учитель Горан тоже жив. Но Зехира я спасти не смогла…. Как и Горация. Их души уже в Утопии. Вырвать их оттуда мне не по силам, прости.
— Я понимаю, — благодарно закивал Хару.
— А теперь подойди, и я исцелю твои раны.
Он с трудом оторвал руки от блестящих черных волос Ирен, которая мирно спала со слегка заметной спокойной улыбкой. Кристл откинула назад бурю рыжих локонов и, не касаясь Хару, мысленно направила в его сторону золотистую цепь энергии. Целительное заклятие Хранительницы не было похоже ни на одно, что он знал. Мягкое тепло и свечение охватили его и погрузились в его тело, как вода в иссохшую почву. Никакого зуда и щекотки в поврежденных местах он не испытывал. Раны просто затянулись сами собой, а режущая и ноющая боль развеялась, оставив ощущение легкой эйфории.
Но Хару не давал себе потерять голову, понимая, что у него еще остались к Кристл важные вопросы. После новых слов благодарности он приступил к ним.
— Что же теперь будет с Аскароном? — поинтересовался он.
— Пока что я могу сдерживать его и подчинять его дух своему, как это делала Сфера. Но как только представится удобная возможность, я отправлюсь к Горе Смерти и укреплю ее полуразрушенные чары. А затем заточу там навеки душу Аскарона. Но это будет не скоро. Пока что, моя
— И куда ты направишься теперь?
— В мой прежний дом. Моя душа живет в четырех дубах, которые вырастили Хранители в Безмолвных Степях над священным писанием о мире между своими народами. Когда первые восстановление после битвы будут завершены, пусть все, кто участвовал в ней, придут к дубам. Пора заключить новый мир не только между четырьмя народами, но так же и дриадами, пиратами, драконами и даже орками. Мы должны сообща шагнуть в новую безвоенную эпоху, и я помогу тебе и твоим друзьям построить в нее нужную дорогу. Когда придет время, вы сами легко отыщете верный путь к четырем дубам, а пока, прощай, Хару, потомок Вульфгара! Пусть благосклонность Хранителей не покидает тебя!
Кристл исчезла, превратившись в яркий блистающий шар, а Хару пораженно вскинул брови, удивляясь тому, как фея догадалась, что вопросов у него больше нет.
Вся нежить, что была поднята силами Сферы, рассыпалась в прах. Войны Союза вострубили в рога, торжественно объезжая лагерь побежденного неприятеля. Орки не сопротивлялись. Как только погибла Сфера, они побросали оружие и склонили мощные шеи перед мечами победителей. Гром и его неуемные гномы, разгневанные смертью своих соплеменников, ринулись было рубить головы «зеленокожим шакалам», но Селена все же сумела утихомирить варварский пыл своих союзников. Гномы отступили лишь из уважения к Селене, а Гром, все еще бурчавший, что вражеской крови никогда не бывает достаточно, отошел в сторону и показательно взгромоздился на груду поверженных им тел.
Темные ведьмаки не оказались столь храбры, как орки, и, опасаясь расправы со стороны войск Союза, поспешно скрылись за горизонтом на своих летучих мышах. Никто их не преследовал. Все, кто мог передвигаться самостоятельно, подходил ближе к центру лагеря, где Хару, совершенно не стесняясь своей радости, исступленно целовал Ирен. Отовсюду лились веселые крики и улюлюканья, а Хару, ничего не замечая, ловил тепло родных волос и наслаждался эйфорией победы.
— Хару, — удивленно молвила колдунья, слегка отталкивая его от себя. — Я помню! Помню совершенно все!
— Знаю, — улыбнулся он, подавая Ирен руку, чтобы помочь ей подняться, но затем передумал и на радостях поднял ее над землей и закружил, — Кристл говорила мне об этом. И это она вылечила тебя!
Хару аккуратно опустил колдунью. Она отбросила с румяного лица пряди волос и вновь удивленно воззрилась на него.
— Я, конечно, ей очень благодарна, — сказала она, возбужденно жестикулируя руками, — и рада, что благодаря мне она снова живет, но Хару! Ведь все это значит, что мне больше ста лет!
— Я как — нибудь переживу, обещаю! — захохотал Хару, задорно подмигнул ей и в который раз поцеловал.
От звона аплодисментов, свиста и приветственных выкриков кружилась голова. Но кое — где еще вспыхивала схватка: не все орки добровольно сдавались и, щеря огромные нижние клыки, вертели секирами, упорно не подпуская к себе оцепление. Даже после гибели королевы, многие из них не отступали. Ущемленная гордость не позволяла им сдаться, но предводители орочьих племен быстро усмиряли неповиновение бычьим ревом. Хару мельком подумал, что позже стоит разобраться с необычным покорным поведением орков, но он пока сознательно оттягивал этот момент, наслаждаясь долгожданной победой.