Потомок Хранителя

Ефимова Мария Всеволодовна

— Эгей! Как тебе вкус славы, Хару — Победитель?

Ведьмак радостно оглянулся, узнав голос. Саллия смотрела на него с хитрым прищуром и вертела в руке кинжал. Ее одежда была изодрана и покрыта кровью, а бурые, как медвежья шкура, волосы торчали в беспорядке. Но, несмотря ни на что, на измазанном сажей лице разбойницы блестела задорная улыбка. За спиной Саллии горой мышц маячил Одноглазый Джо.

— Слава? — удивленно переспросил Хару. — Но ведь это не я убил Сферу. Это была Кристл. Без ее помощи и вашей, конечно, у меня попросту не хватило

бы сил! Да вы и сами, думаю, все видели.

— Еще бы не видеть! — громыхнул Джо. — Вот только именно ты сошелся со Сферой на длину клинка! Не мы и не Кристл. Фея горазда шарахать солнышком издалека! Ну а ты — другое дело! Настоящий воин! Хоть и тоже колдуешь. И еще… Ирен, насколько я понял, это о тебе пророчество говорило. О твоей смерти. Я, конечно, рад тебя видеть живой и здоровой, но, боюсь, я чего — то недопонимаю.

Ирен хохотнула, глядя на косматого Джо.

— Я, если честно, тоже многое еще не понимаю, а кое — что мне нужно обдумать. Но я обязательно расскажу вам все чуть позже. Сейчас главное, что победа за нами!

Хару только теперь заметил, что к ним подошли Моран и Селена. Крылатый королевский шлем эльфийка держала у бедра. Ведьмака так и подмывало расспросить ее о смерти Горация, но он понимал, что сейчас не время.

— Победа за нами, — подтвердил воин, видимо, слышавший последние слова Ирен, — но нас тревожит один важный вопрос.

— Вирджил… — выдохнул Хару, только сейчас замечая, что ментальной связи между друзьями больше не существует.

— Да. Будем надеяться, что он снял заклятие, потому что слишком устал.

— Либо…

— Он убит, — хмуро закончила за ведьмаком Селена.

Одноглазый Джо покачал головой.

— Боюсь, в любом случае, нам сейчас ничего не узнать. Мне кажется, этот лагерь замечательно подойдет для стоянки. Нужно очистить его от трупов и дать всем отдых.

— Джо прав, — подтвердила Селена, — некоторые палатки уже занимают ведьмаки, колдуны Тарин — нура и вообще все, кто сведущ в целительстве. Раненых, что поблизости, мы соберем. Но кто — то должен заняться поиском выживших и в степях. Остальные будут очищать лагерь.

Джо болезненно застонал.

— Я знаю, мы все устали, — чуть мягче проговорила эльфийка, — но мы обязаны сделать все это до заката.

— Хару! — донесся со стороны палаток голос Горана. — Подойди, с тобой хотят говорить!

Ведьмак кивнул друзьям и бегом кинулся к учителю. Едва он вошел в толпу воинов, как на него обрушился шквал приветствий и аплодисментов. Хоть и не чувствуя себя заслужившим все это, он поднял руку, жестом благодаря воинов, которые остались верными ему до конца. Люди, эльфы, гномы и дриады расступались перед ним. А сам он, вновь охваченный счастьем, старался встретиться радостным взглядом со всеми, кто его окружал. Живой коридор вывел его к одиноко стоявшему орку, окруженному эльфами — пикинерами. Свои пики они держали у самой спины врага, готовые в любое мгновение нашпиговать орка острыми наконечниками.

Орк терпеливо

ждал, скрестив на мощной груди иссеченные шрамами руки. Исполин возвышался над Хару на добрых три головы и, выпятив нижнюю челюсть, взирал на него свысока из — под грубо сколоченного рогатого шлема.

— Ха'агру! — громыхнул орк и в этом возгласе ведьмак с трудом распознал свое имя. Приветственные крики вокруг вмиг утихли. Все воззрились на своего недавнего врага, и над степями повисла непривычная и нелепая, не подходящая сюда тишина. В ушах стоял звон.

Орк, широко раздувая ноздри, оглядывал ведьмака и сопел.

— Как тебя зовут, и что ты хочешь? — осторожно начал Хару, стараясь придать своему голосу жесткое, но не злобное звучание.

— Я - Улукхар Игразал Урб, по-вашему — Крещенный пламенем и кровью. Я — вождь одного из сотен племен орков, но буду говорить от имени всех орочьих вождей!

Слова, которые орк с напряжением выталкивал из себя, походили звуком на рокочущий камнепад. Язык четырех народов давался орку с трудом и неохотой. Видимо, он использовал его лишь для того, чтобы понимать указы Сферы.

— Говори, — разрешил Хару, — я слушаю тебя.

— Ты, Ха'агру, и твои соплеменники одержали победу над нашей предводительницей, как когда — то она над нами. Теперь мы служим тебе, как когда — то служили ей! Такова наша традиция.

Орк вдруг схватился за секиру, висевшую на поясе, но тут же ему пришлось ее отпустить, так как копья эльфов сильно впились в его спину, оставляя отметины на грязных шкурах и клепаной кожаной кирасе. Орк взрычал, но не шелохнулся.

— Все в порядке, — объявил Хару эльфам, боясь, как бы его доверие к недавнему врагу не вышло ему боком. Но рискнуть стоило. — Отпустите его. Пусть делает то, что пожелает нужным.

Эльфы нехотя отступили, но копья не убрали. Улукхар ловко вынул из — за пояса секиру и вручил ее Хару.

— Ты вправе решать нашу судьбу Ха'агру. Мы признаем в тебе сильнейшего воина по праву Крови.

Ведьмак долго молчал, обдумывая происходящее и с трудом удерживая в обеих руках массивное оружие. Он знал, что от того, что он скажет сейчас, будет зависеть будущее не только орков, но и всех тех, кто сегодня вверил ему свои судьбы. Воины вокруг терпеливо молчали.

— А что если еще кто — то одержит надо мной победу? — хрипло спросил Хару.

— Тогда мы будем служить тому, кто это сделает, — твердо ответил орк.

— И неужели ты не желаешь бросить мне вызов?

— Я знаю твою силу, юный шаман! И не желаю биться с тобой. К тому же, сегодня земля уже упилась кровью. Нет смысла проливать еще.

— Ты прав, — нет, — Хару вернул орку секиру. — Забирайте своих раненых. Северная часть лагеря — ваша. Все равно он слишком велик только для нашей поредевшей армии.

Ведьмак развернулся и зашагал прочь. Вокруг стояла мертвая тишина, только ритмично хлопали палатки, из которых доносились стоны раненых и умирающих. Ими уже занимались целители.