Потомок Хранителя

Ефимова Мария Всеволодовна

Небо было пустым и безжизненным; оно словно бы отражало мертвую землю и сливалось с ним на горизонте в неразличимую тень.

Однако долина была отнюдь не безмолвна. Все тело Хару вибрировало от ударов тяжелых строительных орудий, а стоящий в воздухе гвалт голосов порождал удушающее чувство тревоги.

Шло строительство города — мрачного, свирепого, с высокими глухими стенами и исполинской крепостью в центре. Ее заостренные, ударяющие в небо шпили вспарывали клочья дымных облаков, висящих низко над землей.

К центральным воротам бесконечной вереницей тянулись колонны рабов. Эти грязные, измученные

создания с трудом походили на живых существ. Хару с ужасом прикинул, что даже пленники тюрьмы не выглядели столь плохо, как эти несчастные. Все они делились по двое или шли группами в зависимости от переносимого груза. Те, для кого огромные монолитные блоки оказывались непосильной ношей, очень быстро погибали под ударами плетей надсмотрщиков. До ослабевших рабов никому не было дела. Больные и тощие пленные брели вперед, не обращая внимания ни на что вокруг. Все они были связаны единой цепью, которая глухо гремела на их босых, разодранных в кровь ногах. Иногда некоторые из них оступались и падали на покрытую пеплом дорогу, но ни кто не бросался им на помощь. Видимо, за это так же следовало наказание. Если упавший не успевал подняться до первых ударов плети, то его судьба была уже решена. Подобных причисляли к слишком слабым рабам, не способным осуществлять свою функцию, а участь их была едина. Тот, кто падал, уже не поднимался. Стражники беспощадно добивали таких рабов и оставляли их тела, как жуткое напоминание для остальных.

Внезапно с западной стороны города донесся низкий рокот рога, и ближайшие к источнику звука врата тяжело разъехались в стороны. Сквозь них хлынул поток огромной армии. Фаланги, выстроенные в походном порядке, быстро отмаршировали к центру долины, занимая всю ее площадь до горизонта.

Хару оцепенело смотрел на ряды орков, троллей, циклопов и прочих беспощадных тварей, которые остервенело бежали вперед, подгоняя своих собратьев.

Через каждые пять рядов двигались знаменосцы, на чьих стягах был изображен уже знакомый Хару красный круг с крестом внутри из поперечных и продольных полос.

Возглавлял же армию не кто иной, как сам Аскарон. Даже с такого расстояния Хару не мог спутать его ни с кем другим. Предводитель армии гарцевал перед первыми рядами на скелетном мутанте, от которого остался лишь образ коня. Нежить фыркала и трясла головой, выпуская из ноздрей клубы ядовитого пара. Чуть выше горящих пустых глазниц возвышались рога, которые придавали коню некрополиса облик вестника смерти.

Аскарон вздернул коня на дыбы и издал призывной боевой клич, который мгновенно подхватило все войско. Земля содрогнулась под долгим, неистовым ревом, и Хару едва не закричал, видя, как армада города понеслась прямо на него.

Ведьмак забыл, что это всего лишь видение и в ужасе упал на землю, закрыв голову руками. Многоголосый вопль и дрожь пронеслись сквозь него, раздирая душу безумием страха. Сам того не замечая, Хару вновь погружался в обволакивающую тьму, где время стало возвращаться к своему обычному течению.

Ведьмак пришел в себя, лишь когда ощутил спиной гранитный пол. Юноша открыл глаза и мягкий солнечный свет, блуждающий по стенам, ворвался во тьму его души. Бушующая мгла отступила к озеру и растворилась в нем, унося с собой волнение вод. Спокойное биение жизни вернулось в мир. На поверхности озера вновь монотонно

качались кувшинки, а маленькие рыбки, как ни в чем не бывало, сновали среди цветков и водорослей.

Сердце Хару, еще не оправившееся от пережитого ужаса, беспорядочно билось в груди, часто пропуская удары. Хару судорожно вдохнул, пытаясь унять лихорадочный озноб.

Вульфгар подошел к юноше, помогая ему подняться.

— Что это было? — надорванным голосом спросил Хару, с трудом становясь на ноги.

Гонандорф испытующе посмотрел на него.

— Таким станет наш мир, если ты откажешься открыть в себе темную энергию. Нам очень жаль, но тебе придется сделать это, иначе миру придет конец!

В душе Хару вновь вспыхнула нарастающая злоба. Его кулаки непроизвольно сжались, и чуть ли не задыхаясь от обиды и непонимания, он запальчиво крикнул:

— Но почему я должен делать это?! Почему вы решили все, даже не спросив меня?!

Морстен было пустился в туманные разъяснения, но Вульфгар остановил его, показав кивком головы, что лучше предоставить это ему.

— У тебя есть все шансы выступить против Аскарона и победить, — вдруг произнес Вульфгар, без тени насмешки глядя на соплеменника, — ты можешь встать наравне с ним, просто ты пока еще не знаешь об этом! Ты не раскрыл свой талант. Только ты, Хару, сможешь остановить безжалостную тиранию Аскарона и его сестры Сферы. Мы просим тебя о помощи, чтобы у Токании была возможность и дальше процветать под союзом четырех королевств.

Вульфгар оборвал свою речь, и вдруг четыре Хранителя поклонились ведьмаку все как один, коснувшись пальцами земли, а другую руку прижав к груди, что означало наивысшую степень уважения. Растроганный и одновременно сбитый с толку колдун не знал, что и сказать.

— Нет, — пролепетал он, наконец, — вы, наверное, ошибаетесь! Почему именно я должен открыть темную энергию?

— Потому, что почти все светлые ведьмаки и прочие колдуны уже утратили способность к созиданию обеих энергии, ведь в ряду поколений никто не пользовался сразу двумя силами. Это произошло за ненадобностью и вследствие неумения подлинно раскрыть свои таланты. Однако ты еще сохранил в своей душе крупицу этого умения, пронеся ее через множества поколений ведьмаков, благодаря нашим с тобой узам родства!

Вульфгар вновь замолчал, дав Хару время все обдумать.

Несчастный юноша так и остался стоять, пораженный этой новостью до глубины души.

— Но как мне узнать, что вы не врете мне? — тихо поинтересовался он.

Сиборган почесал длинную бороду и деловито ответил за Вульфгара:

— Боюсь, любой приведенный нами довод будет не в силах тебя удовлетворить. Ты сам вскоре поймешь, насколько силен, и твои друзья, несомненно, будут тебе в этом помощниками. Держись их, и ты все преодолеешь!

— И это все?! — возмутился Хару. — Почему же тогда вы просто не рассказали это Мудрецу Виспуту, чтобы он мог ответить на мои вопросы, касательно вашего выбора?

Морстен усмехнулся и спросил с хитрой улыбкой:

— А ты бы поверил в речь дряхлого старика о том, что имеешь общую родословную с одним из Хранителей?

Хару понимающе кивнул. Это показалось ему вполне разумным аргументом. Впрочем, он решил продолжить гнуть свою линию недоверия и поэтому спросил:

— И только — то?