Потомственная ведьма
Шрифт:
– Что желают молодые?
– спросил Куер, усаживаясь в зеленое мягкое кресло, напротив такого же зеленого дивана, на который он кивнул, приглашая и молодых людей присесть.
Атаниэль выпустил девушку из объятий и достал из внутреннего кармана своего пуховика два одинаковых амулета из светлого металла - то ли платина, то ли белое золото, а может что-то еще, на тонких цепочках.
– Я бы хотел, чтобы Вы с помощью чар написали на одном из амулетов "иа тэйя Лека", -
– Отличная работа, - сказал Облодик.
– И амулеты старинные. Из семейного фонда?
– он с интересом посмотрел на молодых людей, видимо, пытаясь убедиться, что они их не украли.
Таэль чуть улыбнулся и кивнул. В том, что он действительно украл оба амулета из семейной сокровищницы всего полчаса назад, он признаваться не собирался.
– А на втором?
– кивнул княф, успокоенно.
– А на втором, - ревниво произнес Таэль, скосившись в сторону девушки, - "иа тэйя Таэль".
Княф усмехнулся, а Лека прыснула в кулак, наощупьнашла руку пириэлле и крепко сжала ее.
– Вы ведь гарантируете, что надпись не сотрется?
– обеспокоенно поинтересовалась Лека.
Княф неколько расстерянно посмотрел на них.
– Есть что-то, что мне нужно знать?
– спросил он.
– Заклятие забвения, - тихо сказал Таэль.
– Завтра с первым лучом солнца.
Княф долго молчал что-то обдумывая. Потом все же немного растроенно покачал головой.
– Я попытаюсь сделать все, что в моих силах, но вы должны понимать, что сила противодействия, как правило слабее, чем сила самого заклятья.
Таэль кивнул.
– Жду вас через два часа. Можете входить без стука.
Влюбленные покинули дом Куера и остановились посреди улицы. Сумрак стал гуще, но город все еще оживленно шевелился, разнося по улицам смех и аромат свежеиспеченых булочек из ближайшей таверны.
– Есть хочется, - скорчив невинное личико сказала Лека...
В замок вернулись далеко за полночь. Старались не шуметь, но бутылка ярко-оранжевого светящегося вина, где-то прихваченная Таэлем и уже больше, чем на половину опустошенная, не самым лучшим образом скзалась на координации движений, отчего Лека, которая ко всему прочему еще и не видела ничего, поминутно спотыкалась, при этом громко хихикая и икая, повисала на фэрэйце, который и сам держался на ногах одной только мыслью, что он - мужчина.
Свою комнату они нашли только с третьего раза, перед этим
В таком виде хихикать было уже просто не прилично, поэтому оба принялись громко хохотать, иногда все же вспоминая о соседях и, дабы не мешать им, поочереди закрывали друг другу рот поцелуем.
***
Таэль очнулся почему-то под кроватью, с жуткой головной болью. Рядом валялась пустая бутылка из-под дорого вина "Кровь саламандры" и чье-то грязное, перемазанное в розовом креме платье. Размышляя, выпил ли он вино один или здесь все же был кто-то еще, Атаниэль попытался сесть. Мрых, как же болит голова!
Сесть удалосьне сразу, а о том чтобы встать не было и речи. Поэтому лин-аратх перевернулся на четвереньки и таким образом попытался взобраться на кровать, чтобы устало рухнуть на мягкое ложе, едва не раздавив спавшего поверх толстого одеяла раздобревшего зверька.
– Кси!
– улыбнулся фэрэец, скатываясь на край кровати, и задумчиво добавил: - Кто ж тебя несчастного так обозвал?
Зверь что-то пискнул в ответ. Атаниэль хмыкнул и потянулся почесать зверька за ухом, но тут же резко выпрямился, стараясь подавить внезапный позыв тошноты. На груди что-то звякнуло.
Парень сунул руку под рубашку и вытащил белый кругляш - один из семейных амулетов с изображением родового замка на одной из сторон. На другой оказалась нарисована снежная лилия и надписть "иа тэйя"...
Таэль задумался. Что это могло значить? Ради какой такой любви, он решился подпортить семейную реликвию?
Поломав над этим вопросом голову, но так и не найдя ответа, Атаниэль сморщился, решив сгонять к тому чарнику, что делал надпись и спросить у него, а сейчас неплохо бы лекаря найти...
***
Лес сердито уставился в хмурое небо - скоро будет дождь. Где-то недалеко шумит море, слизывая с берегов мелкую гальку. Маленький шустрый зверек, ловко взбежал по стволу дерева, уселся повыше с какой-то шишкой в передних лапах, глаза бусинки с удивлением уставились на светловолосую девушку слепо и беспомощно озирающуюся по сторонам. Холодно. Здесь наверное осень...
Конец