Потому что лень
Шрифт:
В этом доме годами складывались и выверялись отношения. Командовала явно сильная и жесткая жена дворецкого. За ней, наверняка, шел сам дворецкий, которому собственную власть не надо было даже доказывать, хватало авторитета жены. А вот кто стоял ступенькой ниже в местной иерархии сказать затрудняюсь — еще не настолько хорошо всех знал. Даже не уверен был в первоначальных выводах, которые построил на основе знаний, полученных… во сне. Сообщество лакеев и охранников с годами сложилось в замкнутое сообщество, в которое новичков принимали крайне
Мы приехали вместе с молодой хозяйкой. Следовательно, вывод напрашивается крайне простой — она взяла с собой своих любимчиков. Зачем иначе тащить из деревни совсем недефицитных в столице специалистов с явно невысоким уровнем квалификации?
Столь грубый прием должен был сразу указать наше место в сложившейся системе. То есть в самом низу. Со временем, проявив терпение и почтение, узнав кого, когда и куда следует лизнуть, можно будет стать своим в этом дворце, а затем, глядишь, и продвинуться.
Проверку я не прошел, но и проходить совершенно не горел желанием — Маликосу отправили в столицу за месяц с небольшим до начала экзаменов в академию специально для того, чтобы девушка смогла, не торопясь, самостоятельно осмотреться и освоиться в большом городе, да просто на моды посмотреть и постараться услышать их последний писк.
После удачного поступления — а как может быть иначе, если сам Самсур видел в ней очень хорошие способности? — девушка намерена переехать в коттедж на территории академии, где селятся дети дворян, не имеющих собственного жилья в столице, но способных оплачивать проживание в коттедже. Зачастую несколько студентов из благородных снимают строение в складчину только бы не числиться в общежитии, приюте простолюдинов и нищеты из благородных. А кому хочется ставить себя в униженное положение?
«Где ты живешь? (разочаровано и с презрением) А-а-а-а в общаге».
Другое дело печально вздохнуть и непринужденно сообщить:
«Снимаю пока коттедж, но присматриваю особнячок комнат на пятьдесят в центре столицы». То, что снимает он вместе с пятью друзьями, — об этом говорить вовсе не обязательно. А присматривать он тоже вполне может — хоть всю жизнь. Чего ж не присмотреть-то? А вдруг откуда ни возьмись забытый родственник-богатей проявится и наследство оставит. А особнячок, хоп, уже присмотрен.
Таким образом, мне казалось бессмысленным тратить силы на вживание в сообщество, которое через месяц я все равно покину и забуду, как дурной сон. Лень, короче говоря, напрягаться. Ну и не уверен, что мне со временем может понравиться такая жизнь.
Монумент экономки злобно прошипел:
— Я проверю! Обязательно проверю! И если соврал… Марш работать, бездельники!
Сказано было так, что не поймешь, то ли она всем приказ отдала, то ли только кабальным. Однако уточнять совсем не хотелось.
Женщина надменно развернулась и величественно поплыла вверх по лестнице, всем своим видом демонстрируя, как ей надоело общаться с разным сбродом.
Экономка уходила, а… где кухню искать не сказала.
Закинув на плечо старый отцовский «сидор» пошел искать охранников, те кажется не пропитались лакейской спесью. Отношение к «деревне» тоже столичное, но во всяком случае не холопское, когда все, кто ниже — грязь, а кто чуть выше… тоже грязь, но почитаемая. Уровень раболепия при этом соответствует ценности плюшек, но в большей степени количеству и качеству пакостей, ожидаемых от конкретного начальника.
Навстречу мне попался пожилой ветеран с нашивками старшего сержанта на форменном мундире — кажется, королевских егерей. То что этому человеку, явно военному пенсионеру, разрешено носить мундир, говорит о его немалых заслугах перед государем и государством.
— Господин сержант, разрешите вопрос? — почтительно остановил я обход территории.
Сержант хмуро осмотрел меня с ног до головы, на секунду зацепил взглядом мой мешок на плече и вместо разрешения сам задал вопрос:
— «Сидор» чей? Отца?
— Так есть, господин сержант.
— Где служил, в каком чине?
— Сержант разведроты штаба второй ударной армии, господин сержант.
— Уж не под командованием ли графа В'Алори?
— Так есть, господин сержант.
— Как отца звать?
— Амтор, господин сержант.
Ветеран снова оглядел мою очень уж небоевую фигуру, остро с подозрением глянул в глаза и сказал, как отрубил:
— Ты не похож!
— Да, господин сержант. Я больше на мать похож.
— Он собирался всему научить своих детей…
— Сонная болезнь у меня. С детства, — я тяжело вздохнул и повернулся идти спрашивать у кого-нибудь другого. Или самостоятельно поискать.
Надоело объяснять еще однополчанам отца, изредка приезжавшим навестить его, почему так получилось, что он не всему научил меня. А тут снова недоверие. Опять оправдываться? Да ну. Не буду. Потому, что лень.
— Э-э. Паря постой. Есть все-таки сходство, да и слышал я про тебя. Рассказывали мне друзья. Жалели твоего отца. Сынок де у лихого разведчика не в отца пошел. И про болезнь твою тоже слышал. Ну дак, сколько у старины Амтора детишек? Говорил, что заведет не меньше… скока там не помню. Завел?
— Не меньше семи хотел. Сейчас шестеро. Это со мной. Я самый старший. Еще один уже намечается. Ну я пойду?
— Ты ж так и не задал свой вопрос. Ладно. Извини и не дуйся. Ты знаешь сколько тут проходимцев каждый день шастает? Что ты хотел? Работу?
— Благодарю, господин сержант, работа у меня уже есть. Меня наняла ее сиятельство молодая графиня. Поваром. Я просто хотел узнать, где кухня?
— О, если ты хоть наполовину так же хорош в готовке, как сержант Амтор, то нам здорово повезло. Знаешь, как он буквально из ничего мог такой обедать соорудить… Впрочем, об этом позже поговорим. А сейчас важно другое.