Потому что ты моя
Шрифт:
Берт улыбнулся, увидев лепестки роз в золотистых волосах Сабеллы, на ее груди и животе.
Бросив быстрый взгляд на лицо спящей Сабеллы, Берт собрал все лепестки и, словно играя сам с собой, стал медленно, очень осторожно покрывать лепестками треугольник бледно-золотистых волос. Словно художник, он дал полную волю фантазии, создавая настоящий шедевр с помощью собственных умелых рук и прекрасного тела Сабеллы.
Не торопясь закончить свое произведение искусства, Берт старался найти для каждого лепестка надлежащее место. Если же это не получалось,
Берт трудился над «картиной», а спящая женщина видела сон. Странный, бесстыдный сон. Он был так реален, что Сабелла застонала от удовольствия, доставляемого прикосновениями рук к ее обнаженному телу.
Сабелла медленно открыла глаза, но так и не смогла понять, проснулась ли она на самом деле. Взгляд ее упал на склонившуюся над ней темноволосую голову, и глаза Сабеллы расширились, когда она увидела, что загорелые руки Берта украшают ее лепестками роз.
Наверное, она спит и видит прекрасный сон, в котором Берт выполняет странный ритуал. Но даже если это не сон, она не станет вмешиваться: ей слишком хорошо сейчас.
Сабелла притворилась спящей, а сама тихонько наблюдала за Бертом. Казалось, он был полностью поглощен своей необычной игрой. Сабелла чувствовала себя богиней, которой поклоняются и осыпают цветами.
Берт легко касался ее обнаженного тела, и Сабелла, стремясь продлить сладостные ощущения, лежала тихо, боясь пошевелиться. Затем тихонько позвала мужа:
Он поднял голову. В его глазах Сабелла прочла такую любовь и желание, что у нее перехватило дыхание.
– Люби меня, Сабелла. – Берт одним быстрым движением, безжалостно круша нежные лепестки, накрыл ее тело своим. – Пожалуйста, милая.
– Да... О да.
Глава 27
Когда поезд прибыл в Сан-Франциско, их уже ждал наемный экипаж. Сабелла, которая никогда не была в большом городе и не привыкла к толпам спешащих по своим делам людей, всю дорогу в гостиницу смотрела по сторонам широко распахнутыми от изумления глазами.
Наконец экипаж остановился под высоким навесом Палас-отеля. Представительный швейцар в ливрее, выглядевший словно генерал в отставке, провел прибывших гостей в огромный холл гостиницы, а несколько служащих, одетых в униформу, занялись их багажом.
Роскошная обстановка подавляла Сабеллу, и она все время цеплялась за рукав Берта. В номере Сабелла наконец вздохнула с облегчением.
Словно маленькая девочка, она бегала из комнаты в комнату, осматривая их, вскрикивала от восторга, около каждого окна любовалась видом города.
Выйдя на балкон, она замерла, положив руки на перила, запрокинула голову и глубоко вдохнула прохладный, наполненный запахами моря воздух.
Берт последовал за женой и обнял ее. Сабелла тихонько вздохнула. Мгновение они молчали.
– Город, гостиница, наш номер – все принадлежит тебе, – внезапно сказал Берт. – Все, что ни захочешь, будет выполнено.
Сабелла
В последние дни она была немного не в себе, но сейчас, когда ее мозг не туманит вино или пылкие ласки мужа, – сейчас ее ненависть к Берту пылает с той же силой, что и страсть, которую он пробудил в ней. Сабелле хотелось закричать, что она хочет получить от него только одно – сына и наследника Линдо Виста.
Однако вместо этого она нежно положила голову на плечо мужа.
– Ты так уверен в себе. Разве сила и богатство Бернетов имеют вес и в Сан-Франциско?
– Проверь. Попробуй придумать какое-нибудь желание, которое я не смог бы выполнить.
– М-м-м. Приглашение на вечер в самый большой дом на Ноб Хилл.
– Это слишком просто, малышка. – Берт рассмеялся и прижался губами к светло-золотистым волосам. – Попробуй еще.
– Дай мне немного подумать.
– Сколько угодно. Только скажи мне, когда что-нибудь придумаешь.
– Обязательно, – пообещала Сабелла, раздумывая, с чем же этот самоуверенный Берт Бернет не сможет справиться.
Однако вскоре Сабелле показалось, что ее муж действительно способен выполнить любую ее прихоть. Если ей нравилась какая-нибудь вещь, он покупал ее в тот же момент. Через пару дней после их приезда в Сан-Франциско Сабелла стала владелицей дюжины новых платьев, нескольких драгоценных камней, длинной шубы из горностая, многочисленных перчаток, туфелек и шарфов.
В театре они неизменно занимали самые удобные ложи, а в ресторане – лучшие столики. Казалось, Сабелле не удастся поймать мужа на слове – она никак не могла придумать что-нибудь невыполнимое для него.
– Знаешь, что бы мне хотелось сегодня вечером? – спросила она как-то, нежась в ванной.
Берт стоял к ней спиной, бреясь около зеркала. С полотенцем на шее, нижняя часть лица в пене, он мельком взглянул на жену.
– Даже не представляю, – отозвался он, быстрым плавным движением проводя бритвой по щеке. – Что бы то ни было – твое желание сбудется.
– Я хочу поужинать в «Клифхаузе».
– И это все?
– Только мы вдвоем, – торжествующе сказала Сабелла, уверенная, что наконец загнала Берта в угол. Ведь даже Бернеты не обладают достаточной властью, чтобы в последнюю минуту снять на весь вечер знаменитый ресторан. – Ни один посетитель, кроме нас, не должен быть допущен внутрь.
Через час, окруженные десятком вежливых официантов, они седели вдвоем за изысканным ужином в «Клифхаузе». Салат на охлажденных тарелках китайского фарфора, бутылка шампанского, горячий французский хлеб с маслом, бифштексы, печеный картофель и фасоль были выбраны Сабеллой. На десерт им предложили сливовый пудинг.
Берт отставил тарелку с нетронутой едой, зажег тонкую сигару и откинулся в кресле, наблюдая, как изящно ест его удивительная жена. Поглядывая на Сабеллу через сизые клубы дыма, Берт в который раз подумал, как она невинна, наивна, неиспорчена и далека от обыденности.