Потому что ты моя
Шрифт:
Действительно, ей здесь не место. За Скоттом ухаживает целая свита слуг, его осматривает превосходный доктор, друзей и знакомых у него не перечесть. Он поправится и без ее помощи. Нахмурившись, Мадлен долго смотрела на спящего. Она потеряла счет времени, меняя влажное полотенце на лбу больного и поднося ложку с микстурой к губам Скотта, когда его начинал мучить кашель.
Изредка в комнату заходил слуга, спрашивая, не нужно ли что-нибудь Мадлен, но каждый раз она отрицательно качала головой. Временами ей казалось, что мир за стенами спальни перестал
Скотт проснулся как раз в ту минуту, когда Мадлен размышляла, стоит ли послать за бульоном. Он зашевелился и заморгал, открывая блестящие от жара глаза. Мадлен осторожно сняла с его лба влажное полотенце и присела на прежнее место, на край кровати.
– Мистер Скотт! – позвала она, с улыбкой наклоняясь к нему.
Логан уставился на нее так, словно Мадлен явилась из сновидения. На лице больного отразились любопытство и удивление; затем губы его тронула улыбка. Борясь с кашлем, он хрипло пробормотал:
– Похоже, мне от тебя никогда не отделаться.
Мадлен налила в стакан воды и помогла Скотту напиться, придерживая стакан одной рукой, а другую подсунув ему под голову. Он оперся на ее руку и сделал несколько глотков. Его голова оказалась невероятно тяжелой, и у Мадлен мгновенно заныли мышцы. Напившись, Скотт отвернулся, и Мадлен помогла ему улечься.
– Хотите, я уйду? – тихо спросила она. Скотт закрыл глаза и молчал так долго, что Мадлен уже решила, что он вновь уснул,
– Останься, – сказал он наконец.
– Может быть, надо за кем-нибудь послать? За вашим другом или родственником?
– Нет. Мне нужна ты. – Он смежил веки, давая понять, что разговор окончен.
Несмотря на тревогу, Мадлен почувствовала непреодолимое желание улыбнуться. Даже заболев, Скотт оставался таким же властным, как обычно. По какой-то причине он пожелал, чтобы она осталась рядом с ним. Доверился ей. Мадлен забыла о том, что всего несколько минут назад ей хотелось уйти.
– Логан… – пробормотала она, точно пробуя на вкус его имя.
Каким-то образом вышло так, что теперь, после того как ее тщательно продуманный план провалился, она оказалась сиделкой у ложа больного. Ее замыслы были вконец расстроены. Но самым странным казалось то, что Мадлен даже не вспоминала о своих бедах. Ей хотелось только одного – вновь увидеть Логана здоровым.
Отойдя к письменному столу, стоящему у окна, Мадлен написала записку миссис Флоренс, объясняя, что произошло. Аккуратно сложив листок, она запечатала письмо сургучом, вызвала горничную и попросила ее доставить послание на Сомерсет-стрит, в дом миссис Флоренс.
– Пожалуйста, попросите слугу принести мои вещи, – добавила она. Горничная с поклоном удалилась.
Мадлен возобновила бдения у постели. Казалось, с каждым часом Логану становится все хуже – лихорадка усиливалась. Он был слишком слаб, чтобы спорить, когда Мадлен заставляла его выпить несколько глотков бульона. Проглотив полчашки, Логан вновь погрузился в сон.
Где-то в глубине дома
К постели больного приблизились миссис Бичем и камердинер.
– Как он? – обратилась к девушке домоправительница гораздо более дружелюбным тоном, чем прежде. Похоже, она смирилась с присутствием незнакомки и решила отбросить свои подозрения.
– Лихорадка усилилась, – ответила Мадлен.
– Доктор Брук так и говорил, – деловито кивнула миссис Бичем. – Дени, – она кивнула на камердинера, – поможет мне обтереть его холодной водой. Будем надеяться, это собьет жар. А вам, должно быть, не терпится немного отдохнуть. Думаю, вы согласитесь занять маленькую спальню рядом с комнатой мистера Скотта.
– Вы очень любезны, – сказала Мадлен, – но мне хотелось бы остаться здесь на случай, если я понадоблюсь мистеру Скотту…
– Я побуду с ним до вашего возвращения, – заверила домоправительница. – Вы должны поспать хотя бы несколько часов, мисс Ридли, чтобы завтра быть свежей.
Миссис Бичем была права. Мадлен вконец обессилела и понимала, что ей предстоит провести рядом с больным еще немало долгих часов, а может, и дней, прежде чем лихорадка отступит.
– Да, спасибо, – кивнула она; и домоправительница провела девушку в комнату для гостей.
Горничная уже успела разложить веши Мадлен в ящиках комода красного дерева. Над постелью нависал голубой шелковый балдахин в тон расшитому покрывалу. Мадлен отклонила предложение горничной помочь ей переодеться, заявив, что предпочитает делать это сама.
Надев белую ночную рубашку с оборками у ворота, Мадлен забралась в постель. Еще никогда в жизни она так не уставала. Сон мгновенно овладел ею – все мысли вытеснил желанный мрак.
С первыми лучами солнца Мадлен проснулась, чувствуя прилив сил. Поспешно надев халат, она отправилась в комнату Логана, поеживаясь от утренней прохлады. Горничная разводила огонь в камине, а миссис Бичем собирала мокрые полотенца, которыми всю ночь обтирали Логана, чтобы освежить его разгоряченное тело.
Под глазами домоправительницы залегли темные круги, на лбу появились морщинки, которых еще вчера не было.
– Все по-прежнему, – сказала она в ответ на вопросительный взгляд Мадлен.
Мадлен подошла к кровати. Кожа Логана была сухой и горячей, губы слегка потрескались. Фланелевая пижама валялась на полу, а простыня прикрывала больного лишь до пояса, так что были видны мускулистый торс, темные кустики волос под мышками и впадинка пупка. Мадлен впервые видела почти обнаженного мужчину. Ее взгляд блуждал по его телу, едва прикрытому тонкой тканью; она оглядела и длинные ноги, и выпуклости чресел, отчетливо вырисовывающиеся под белым полотном. Щеки девушки покрылись стыдливым румянцем. Отвернувшись, она обнаружила, что миссис Бичем наблюдает за ней.