Потоп

Черкасов Дмитрий

— Выходит, что не настолько. — Генерал-лейтенант Ясеневский развел руками. — Видишь ли, Рокотов, дело в том, что Иван Никифорович — это я.

* * *

До этого Влад стоял, но теперь рухнул в кресло:

— Вы??

— Ну не совсем я. Мне по должности не положено хозяйствовать. Хозяйствует мой зять, имевший когда-то некоторое отношение к геологоразведке. Я вхож к губернатору, я сделал для него все, что мог. Но Иван Иванович пошел конем… или слоном, а скорее — ладьей. Метет

все, что попадется…

Мести могли и слон, и еще лучше — ферзь, но Ясеневский почему-то воображал себе в качестве наиболее разрушительной силы ладью.

Не то из-за некоторого внешнего сходства, не то он просто не умел играть в шахматы.

— Тогда, может быть, ради спасения города ваг зять пойдет на попятную, уступит…

— Поздно уже. Да и за фамилию обидно…

Рокотов схватился за голову. Вот-вот погибнут миллионы людей, а этому обидно за фамилию! На какой-то миг ему показалось, что новый патрон ничуть не лучше прежнего… оставленного покоиться с миром в Литве…

— Теперь я понимаю, почему вы выбрали меня, — с горечью произнес Рокотов. — Я — расходный материал, пушечное мясо. Я постоянно оказываюсь там, где не действуют никакие законы, а гибель практически неминуема. Снова втемную, снова супротив законов и норм…

Генерал Ясеневский угрюмо молчал.

— Я прошу тебя, — сказал он наконец.

Он мог бы и приказать. Он, черт возьми, имел к этому все основания.

— Да понял я, — отмахнулся Рокотов.

— Ведь о городе речь.

— Ясно, ясно.

— Любая помощь, — пообещал Ясеневский. — Любое прикрытие. Люди. Техника.

— Вы же пришли ко мне именно потому, что я сам себе и человек, и техника. Вы не хотели использовать людей и технику. Потому что я — специалист по единоличной ликвидации крупных бандформирований.

Генерал снова промолчал. Потом осмелился заговорить:

— Послушай, Рокотов. Как ли дико это звучит — Бог с ним, с городом. К черту блаженного думца с его Петром и алмазами. Подумай о трех отдельно взятых людях.

«Черт, — подумал Влад, — Марианна. Неужели они снова добрались до нее?»

Но нет, имени Марианны не прозвучало, а уже за одно это Рокотов готов был расцеловать Ясеневского в обе мясистые щеки.

— Первые двое — заложники. Сестра и водитель «скорой». Вряд ли они еще живы, вынужден предупредить.

— Понятно. Третий?

— Ты сам знаешь.

Влад прикрыл глаза:

— Коротаев?

— Коротаев. Ты его личный враг. Он жизнь положит, но доберется до тебя…

— Это верно… И жизнь положит, и до меня доберется. Одновременно… Ну а как мы поступим с Иваном Ивановичем, которого вы упорно не называете, с Касьяном Михайловичем и прочими действующими лицами драмы?

Ясеневский хрюкнул:

— На твое усмотрение. По обстоятельствам.

Подумав, он назвал Рокотову истинное

имя Ивана Ивановича.

— Однако, — покачал тот головой.

— Вот тебе и однако, — пробурчал генерал.

Рокотов посидел, держась за виски.

— Вернемся к тому, с чего начали, — предложил он в копне концов. — Шныга говорил о каких-то баках.

Ясеневский выглядел сильно уставшим и постаревшим лет на десять.

— Баки… — пробормотал он. — В баках могут подвозить взрывчатку для заливки в скважину…

— Возможно. Но там уже выстроены железнодорожные ветки. Я все-таки успел ознакомиться кое с какими стенограммами.

На лице генерала вдруг изобразилось удивление:

— Ветки? Уже? Нет, я не знал… Потом, в этом случае говорили бы о цистернах…

— Они не дают мне покоя, эти баки. Мне кажется, ваш Иван Иванович подумывает подстраховаться. Возможно, он вообще надеется преподнести весь катаклизм как теракт. Я очень прошу вас, товарищ генерал, еще раз подумать над ближайшими массовыми мероприятиями и подготовить список. У меня, поймите, выработалось чутье.

— Я же тебе обещал. — Генерал вдруг опрокинул в себя полный бокал «Каспия». — Любая помощь. Хочешь, в ноги бухнусь и целовать буду?

Он сделал движение как будто в немедленное исполнение своего предложения.

Рокотову пришлось подобраться на диване, чтобы генерал, внезапно опустившийся на четвереньки, не смог до него дотянуться.

«Носки не менял», — пронеслось в голове.

Мысли о носках сменились другими — о краях родных, но чуть более суровых, чем к которым он привык.

— Лучше вы помоете здесь полы, — сказал он. — Если меня не станет.

Глава двенадцатая

«АССОЛЬ»

«Значит, нам туда дорога, значит, нам туда дорога… Брестская улица… на Запад нас ведет…»

Полная чушь, конечно.

Дорога — она и вправду туда.

На северо-запад.

Итак, Рокотов, как ни было в этом неприятно признаться себе, понял, что его снова использовали втемную.

На сей раз им манипулировал неплохой человек, не какой-нибудь монстр уровня Одиночки. Но это не особенно утешало.

Факт манипулирования огорчал сильнее.

Налицо был коммерческий спор, в котором обе стороны вынули из ножен политические шпаги. И Рокотова, как д’Артаньяна, молили спасти королеву и вернуть подвески.

Впрочем, метафора неудачная, ибо речь шла о большем.

Туда дорога…

Оно ясно, оно понятно. Он съездит на эти буровые и выяснит, в чем там дело. Но баки — проклятые баки — не давали ему покоя.

На хрена и какие сдались этим нелюдям баки? Неужели для такой акции достаточно жидкой взрывчатки, залитой в баки? Тут тектонические катастрофы, совсем иные масштабы…