Потоп
Шрифт:
— Выходит, что не настолько. — Генерал-лейтенант Ясеневский развел руками. — Видишь ли, Рокотов, дело в том, что Иван Никифорович — это я.
До этого Влад стоял, но теперь рухнул в кресло:
— Вы??
— Ну не совсем я. Мне по должности не положено хозяйствовать. Хозяйствует мой зять, имевший когда-то некоторое отношение к геологоразведке. Я вхож к губернатору, я сделал для него все, что мог. Но Иван Иванович пошел конем… или слоном, а скорее — ладьей. Метет
Мести могли и слон, и еще лучше — ферзь, но Ясеневский почему-то воображал себе в качестве наиболее разрушительной силы ладью.
Не то из-за некоторого внешнего сходства, не то он просто не умел играть в шахматы.
— Тогда, может быть, ради спасения города ваг зять пойдет на попятную, уступит…
— Поздно уже. Да и за фамилию обидно…
Рокотов схватился за голову. Вот-вот погибнут миллионы людей, а этому обидно за фамилию! На какой-то миг ему показалось, что новый патрон ничуть не лучше прежнего… оставленного покоиться с миром в Литве…
— Теперь я понимаю, почему вы выбрали меня, — с горечью произнес Рокотов. — Я — расходный материал, пушечное мясо. Я постоянно оказываюсь там, где не действуют никакие законы, а гибель практически неминуема. Снова втемную, снова супротив законов и норм…
Генерал Ясеневский угрюмо молчал.
— Я прошу тебя, — сказал он наконец.
Он мог бы и приказать. Он, черт возьми, имел к этому все основания.
— Да понял я, — отмахнулся Рокотов.
— Ведь о городе речь.
— Ясно, ясно.
— Любая помощь, — пообещал Ясеневский. — Любое прикрытие. Люди. Техника.
— Вы же пришли ко мне именно потому, что я сам себе и человек, и техника. Вы не хотели использовать людей и технику. Потому что я — специалист по единоличной ликвидации крупных бандформирований.
Генерал снова промолчал. Потом осмелился заговорить:
— Послушай, Рокотов. Как ли дико это звучит — Бог с ним, с городом. К черту блаженного думца с его Петром и алмазами. Подумай о трех отдельно взятых людях.
«Черт, — подумал Влад, — Марианна. Неужели они снова добрались до нее?»
Но нет, имени Марианны не прозвучало, а уже за одно это Рокотов готов был расцеловать Ясеневского в обе мясистые щеки.
— Первые двое — заложники. Сестра и водитель «скорой». Вряд ли они еще живы, вынужден предупредить.
— Понятно. Третий?
— Ты сам знаешь.
Влад прикрыл глаза:
— Коротаев?
— Коротаев. Ты его личный враг. Он жизнь положит, но доберется до тебя…
— Это верно… И жизнь положит, и до меня доберется. Одновременно… Ну а как мы поступим с Иваном Ивановичем, которого вы упорно не называете, с Касьяном Михайловичем и прочими действующими лицами драмы?
Ясеневский хрюкнул:
— На твое усмотрение. По обстоятельствам.
Подумав, он назвал Рокотову истинное
— Однако, — покачал тот головой.
— Вот тебе и однако, — пробурчал генерал.
Рокотов посидел, держась за виски.
— Вернемся к тому, с чего начали, — предложил он в копне концов. — Шныга говорил о каких-то баках.
Ясеневский выглядел сильно уставшим и постаревшим лет на десять.
— Баки… — пробормотал он. — В баках могут подвозить взрывчатку для заливки в скважину…
— Возможно. Но там уже выстроены железнодорожные ветки. Я все-таки успел ознакомиться кое с какими стенограммами.
На лице генерала вдруг изобразилось удивление:
— Ветки? Уже? Нет, я не знал… Потом, в этом случае говорили бы о цистернах…
— Они не дают мне покоя, эти баки. Мне кажется, ваш Иван Иванович подумывает подстраховаться. Возможно, он вообще надеется преподнести весь катаклизм как теракт. Я очень прошу вас, товарищ генерал, еще раз подумать над ближайшими массовыми мероприятиями и подготовить список. У меня, поймите, выработалось чутье.
— Я же тебе обещал. — Генерал вдруг опрокинул в себя полный бокал «Каспия». — Любая помощь. Хочешь, в ноги бухнусь и целовать буду?
Он сделал движение как будто в немедленное исполнение своего предложения.
Рокотову пришлось подобраться на диване, чтобы генерал, внезапно опустившийся на четвереньки, не смог до него дотянуться.
«Носки не менял», — пронеслось в голове.
Мысли о носках сменились другими — о краях родных, но чуть более суровых, чем к которым он привык.
— Лучше вы помоете здесь полы, — сказал он. — Если меня не станет.
Глава двенадцатая
«АССОЛЬ»
«Значит, нам туда дорога, значит, нам туда дорога… Брестская улица… на Запад нас ведет…»
Полная чушь, конечно.
Дорога — она и вправду туда.
На северо-запад.
Итак, Рокотов, как ни было в этом неприятно признаться себе, понял, что его снова использовали втемную.
На сей раз им манипулировал неплохой человек, не какой-нибудь монстр уровня Одиночки. Но это не особенно утешало.
Факт манипулирования огорчал сильнее.
Налицо был коммерческий спор, в котором обе стороны вынули из ножен политические шпаги. И Рокотова, как д’Артаньяна, молили спасти королеву и вернуть подвески.
Впрочем, метафора неудачная, ибо речь шла о большем.
Туда дорога…
Оно ясно, оно понятно. Он съездит на эти буровые и выяснит, в чем там дело. Но баки — проклятые баки — не давали ему покоя.
На хрена и какие сдались этим нелюдям баки? Неужели для такой акции достаточно жидкой взрывчатки, залитой в баки? Тут тектонические катастрофы, совсем иные масштабы…