Потрошение Куффиньяла
Шрифт:
Я подошел к окну, но как ни силился различить хоть что-то через заливаемое дождем стекло, так ничего и не увидел. Это мне уже кое-что подсказало. Я должен был разглядеть хотя бы несколько отдаленных огней внизу острова. Раз их не было, значит, весь Куффиньял остался без света, а не только дом Хендриксона.
Что ж, уже лучше. Возможно, свет погас из-за грозы, да и взрыв случился от того, что куда-то угодила молния. Или нет.
Всматриваясь в темноту, я смутно различил далеко внизу какую-то суету, мелькание неясных теней. Впрочем, из-за кромешного мрака и
И тут же прогремел второй взрыв. Он казался уже ближе первого, возможно, от того, что был сильнее. Я вернулся к окну, но вновь ничего не увидел. Хотя мне снова показалось, что в нижней части острова что-то неладно.
Снаружи зашлепали босые ноги и чей-то голос взволнованно позвал меня. Я отошел от окна, спрятал пистолет в карман и включил фонарик. В комнату влетел Кейт Хендриксон — в халате, наброшенном поверх пижамы, худющий как смерть.
— Это не...
— Нет, это не землетрясение, — поспешил успокоить его я, поскольку любой житель Калифорнии пуще всего боится этого стихийного бедствия. — Огни погасли раньше, а взрывы...
Я замолчал. Три выстрела из винтовки, причем крупного калибра. В следующую секунду раздался характерный хлопок пистолета.
— Что это? — спросил Хендриксон.
— Кто-то стреляет.
Затопали и зашлепали другие ноги, потом послышались возбужденные голоса. В комнату вошел полуодетый дворецкий, торжественно неся канделябр с пятью зажженными свечами.
— Молодец, Броуфи, — сказал Хендриксон, когда дворецкий водрузил канделябр на стол рядом с моими сандвичами. — Попробуй, пожалуйста, выяснить в чем дело.
— Я уже пробовал, сэр, но телефон, похоже, вышел из строя. Может быть, послать в деревню Оливера?
— Н-нет. Не думаю, что дело настолько серьезно. А как вам кажется? — обратился он ко мне.
Я сказал, что согласен с ним, а сам напряженно вслушивался в темноту. До моих ушей донесся отчаянный женский крик, и тут же снова заговорили ружья и пистолеты. Хотя и заглушаемые и искажаемые грозой, звуки пальбы ни с чем спутать было невозможно.
Открыть окно привело бы лишь к тому, что ливень вмиг залил бы комнату, поэтому я приложил ухо к стеклу, пытаясь хоть чуть-чуть составить для себя представление о том, что происходит снаружи.
Мое внимание отвлек пронзительный звонок. Кто-то настойчиво звонил во входную дверь.
Хендриксон посмотрел на меня. Я кивнул.
— Посмотри, кто там, Броуфи, — сказал Хендриксон.
Дворецкий удалился, величаво ступая. Вскоре он вернулся и торжественно возвестил:
— Принцесса Жуковская!
Принцесса ворвалась в комнату — высокая русская девушка, которую я заприметил во время свадьбы. Глаза ее взволнованно блестели, а мокрое от дождя лицо заметно побледнело. Струйки воды сбегали с капюшона синего плаща, а спутанные пряди темных волос выбились на лоб.
— О, мистер Хендриксон! — Она ухватила старика за руку обеими руками. В звенящем, как у ребенка, от возбуждения голосе не было даже следа акцента. — Там грабят банк, а этого... как
— Что? — воскликнул Хендриксон, неуклюже отдернув ступню, на которую упало несколько холодных капель с капюшона девушки. — Уиган убит? Грабят банк?
— Да! Ужас, верно? — она произнесла это так, словно речь шла о чем-то радостном.
— Когда первый взрыв разбудил нас, генерал послал Игнатия выяснить, что случилось, и Игнатий подоспел как раз вовремя, чтобы увидеть, как взрывают банк. Вот послушайте!
Мы прислушались — внизу шла отчаянная пальба.
— Это уже генерал! — принцесса казалась совершенна счастливой. — Представляю, как он доволен! Как только вернулся Игнатий, генерал тут же вооружил всех мужчин в доме — от Александра Сергеевича до повара Ивана и повел их в бой. В последний раз он испытывал такое наслаждение, когда его дивизия сражалась в Восточной Пруссии, в 1914 году.
— А где герцогиня? — спросил Хендриксон.
— Он оставил ее дома вместе со мной, но я сбежала, улучив минутку, когда она впервые в жизни попыталась самостоятельно налить воды в самовар. В такую ночь нельзя сидеть дома!
— Г-мм, — промычал Хендриксон, который явно не слушал принцессу. — Значит, банк тоже!
Он посмотрел на меня. Я промолчал. Перестрелка усиливалась.
— Вы бы могли что-нибудь сделать там? — спросил меня старик.
— Возможно, но... — я кивнул в сторону груды подарков под покрывалом.
— А, это... — протянул Хендриксон. — Банк для меня не менее важен; потом мы же останемся здесь.
— Хорошо! — мне не терпелось разнюхать, что творится внизу. — Я пойду, но пусть ваш дворецкий останется здесь, а шофер должен присматривать за входной дверью. Вооружите их, если у вас есть чем. Не найдется ли для меня лишнего плаща? Я прихватил с собой только легкий пиджак.
Броуфи принес желтый макинтош как раз моего размера. Я натянул его, взял пистолет и фонарик и отыскал свою шляпу. Тем временем Броуфи принес и зарядил пистолет и винтовку. Пистолет он оставил себе, а винтовку передал Оливеру, шоферу-мулату.
Хендриксон с принцессой проводили меня до дверей. Уже выходя, я понял, что ошибся — принцесса явно намеревалась идти со мной.
— Но, Соня! — запротестовал старик.
— Не волнуйтесь, я не такая сумасбродка, — улыбнулась она. — Хотя мне бы очень хотелось поучаствовать. Я пойду к моей брошенной Ирине Андреевне — быть может, ей уже удалось налить воды в самовар.
— Умница! — проворковал Хендриксон, и мы вышли прямо под дождь.
Ливень и пронизывающий ветер не располагали к беседе. Мы молча шагали по дороге, подхлестываемые порывами ветра, дувшего в спину. Заметив просвет в окаймлявших дорогу кустах, я остановился и кивнул в сторону маячившего за поворотом дома.
— Вот ваш...
Звонкий смех принцессы заставил меня прикусить язык. Она схватила меня за руку и увлекла вниз по дороге.
— Я сказала так только, чтобы мистер Хендриксон не волновался, — объяснила она. — Не думаете же вы, что я и в самом деле пропущу такое веселье.