Потрошитель душ

Леонтьев Антон Валерьевич

– И вам поверили! – хмыкнул Столяров, которому рассказ Ариадны казался неправдоподобным.

– Дело в том, – улыбнулась она, – что они как раз занимались исчезновением местного жителя. В его доме обнаружились наспех затертые следы крови, но тела нигде не было. Соседи ничего не могли толком сказать, молодой человек был своего рода элитной проституткой. Он принимал клиентов, конечно, втихую, и те старались, чтобы никто ни их авто, ни тем более их самих не видел. Но этот полицейский знал об этом деле, потому что в полиции работал и его кузен, который как раз занимался расследованием исчезновения юноши. Причем подробности широкой общественности известны не были. Например, разбитая

ваза с изображением попугая или исчезнувшая с кровати лиловая шелковая простыня… Поэтому он и поверил мне!

– И что случилось дальше? – спросила Эльвира, а Столяров со смешком заметил:

– Ты ведешь себя, как публика, жаждущая второй части повести ЛДК!

Ариадна ответила просто:

– А дальше мы все-таки улетели в Москву. Только на день позже. Я ведь во время второго видения заметила и номер автомобиля, на котором транспортировалось тело. Не весь, только первые цифры, но этого хватило, чтобы вычислить, кому он принадлежит. Принадлежал он фирме, сдававшей автомобили напрокат, и последним, взявшим машину, был именно этот тип с золотым браслетом, оказавшийся известным в Стамбуле анестезиологом, приехавшим в Анталию на конгресс. И заодно его посетил юноша по вызову, с которым анестезиолог уже давно поддерживал отношения. И юноша, кажется, решил его шантажировать…

– А вам всегда только жрицы и жрецы платной любви мерещатся? – не унимался Столяров, и тут даже Атьман призвал его к порядку.

– Тело обнаружили в горах, в нескольких километрах от дома несчастного. Вскрытие показало, что умер он от асфиксии, потому что был еще жив, когда очутился в яме. Анестезиолог не мог поверить, что преступление, которое он считал идеальным, вдруг почему-то так быстро распутали. И ошарашенный этим, под давлением улик сознался. Тем более что на его золотом браслете обнаружились микроскопические капли крови жертвы. А отвечая на ваш вопрос… Нет, я не выбираю того, кто мне является в видениях! И это отнюдь не только жрицы любви…

С улыбкой взглянув на Столярова, она предложила:

– Если не верите, можете разыскать информацию об этом нашумевшем деле в Интернете. Конечно, прошло уже почти двадцать лет, но кое-что найдете…

– Уже нашел! – вскрикнул в волнении Олег Францевич, копошившийся в своем мобильном. – Вот это да!

– И как же вы с этим живете? – сочувственно спросил доктор Бергамотов.

Ариадна откинулась на спинку стула и ответила:

– Без особых проблем. Живут же люди, прикованные к инвалидному креслу или страдающие тяжелым хроническим заболеванием. И им намного тяжелее, чем мне. Надо сказать, тому турецкому полицейскому я признательна до сих пор – это он, беседуя со мной, на прощание сообщил, что у меня дар. И что мне не надо бояться применять его.

– Что же вы не стали второй Вангой? – поддел ее заместитель начальника секции классического детектива. – Деньги могли бы грести лопатой! Да что там, целым экскаватором!

– Видения у меня возникают редко, я на их появление влиять не могу. Впрочем, когда я была подростком, примерно до девятнадцати лет, видения случались по несколько раз в месяц. А потом – одно в несколько месяцев. И чем старше я становлюсь, тем реже они возникают. Кто знает, быть может, они рано или поздно вообще уйдут из моей жизни! И по заказу ничего не получается! Ну, в большинстве случаев! – ответила девушка. – Так что в остальное время я обычный, ничем не примечательный человек. А когда меня посещают видения… Я ведь все равно не знаю, чьей драмы я становлюсь свидетельницей! И предотвратить ничего не могу, так как в подавляющем большинстве случаев вижу ретроспекцию – то,

что уже случилось или происходит в то время, когда я это вижу. Но в некоторых редких случаях я могу видеть то, что еще не произошло, но должно случиться…

Девушка замерла, и доктор Бергамотов заметил, что на глазах у нее появились слезы.

– Вы не должны говорить об этом, если вам тяжело… – начал он, но Ариадна воскликнула:

– Понимаете, мои родители ничего и слышать не хотели о каком-то даре! Они даже повели меня к психиатру, и я быстро сообразила, что нужно говорить, чтобы… Чтобы не очутиться в больнице с добрыми медсестрами и решетками на окнах. А видения посещали меня, и я не знала, что мне делать! Видите ли, это не как во всех этих мистических сериалах, где кому-то являются души умерших и сообщают жуткую правду! Понятия не имею, есть ли тот свет, обладает ли человек душой и что является смыслом жизни! Призраков я никогда не видела! Как мне объяснила одна ясновидящая, за советом к которой я обратилась, я – всего лишь «антенна». То есть принимаю чужую боль и чужие эмоции… И она сказала, что я не должна ничего менять, ибо будет только хуже! Так ведь и вышло…

Она некоторое время помолчала, приходя в себя.

– Мои родители… Дело в том, что обычно в видениях фигурируют люди, которых я не знаю. Но в тот раз все было по-другому! Я сдавала выпускной по иностранному, когда меня посетило видение: мама и отец садятся в самолет. А потом он взрывается!

Девушка тяжело задышала и тихо произнесла:

– А они как раз должны были лететь в крупный областной центр на юге России – они оба занимались бизнесом. Не помню уже, что я выдумала, но мне удалось отлучиться из класса и позвонить им! Они уже были в аэропорту. Я кричала, умоляла их не садиться в самолет. У меня приключилась форменная истерика. В итоге они не полетели.

– И самолет разбился, только без них на борту? – спросила Эльвира.

– Нет, самолет нормально приземлился в пункте назначения. И родители, и так скептически настроенные в отношении моего дара, который считали легким подростковым психическим расстройством, но все же уступившие моему натиску, больше ничего и слышать не хотели! Они все же полетели в Волгоград для заключения сделки, а в самолете… В самолете была чеченская смертница, которая взорвала себя и погубила вместе с собой всех пассажиров и членов экипажа. В том числе и моих родителей… Понимаете, если бы они улетели на том, первом самолете, то не погибли бы! А так я заставила их сменить рейс – и тем самым отправила на верную гибель!

Взглянув на опешившего Столярова, она прибавила:

– Вам сообщить дату и номер рейса?

Все подавленно молчали. Наконец голос подала Эльвира:

– Вы молодец, что обратились к нам! А больше у вас видений о ЛДК, то есть о Леониде Мстиславовиче Державине-Клеопатрове, не было?

Девушка качнула головой, а Атьман быстро спросил:

– Но зацепку-то из первого видения вы дать можете? Например, лицо этого самого Джека-потрошителя? Или какую-то деталь, как в случае с этим турецким врачом?

Ариадна снова качнула головой.

– Все, что я увидела, я уже описала доктору… – Она посмотрела на Бергамотова, и он почувствовал, как по его телу растекается тепло. – Детали, которые я вижу, в основном имеют отношение к жертве. Редко, очень редко к убийце… Лица я его не видела – лиц убийц я никогда не вижу. Жертв – да, вижу. Но не убийц… Что закономерно – если я каким-то необъяснимым образом смотрю на мир глазами убийц, то видеть их собственные лица, конечно же, никак не могу. А в зеркало ни один убийца в моих видениях еще не смотрелся!