Потрошитель душ
Шрифт:
– Думается, господа, что врете вы оба! – вздохнул Бергамотов. – Посему я подключу к этому делу полковника Брюхатова. О, он обожает такие преступления, тем более что виновники уже найдены, надо только установить тяжесть вины каждого из них. А с этим он справится блестяще. Однако должен сказать, что вас оставил с носом кто-то более ловкий и хитрый, тот, кто подменил бриллиант на подделку до того, как поручик, принимая эту самую подделку за бриллиант, вторично заменил ее стразом, изготовленным вами, Адам Януарьевич. И не пытайтесь убедить меня, что вы ни к чему
Кричащих и поносящих друг друга преступников – антиквара и поручика – Орест Самсонович сдал на руки, как, впрочем, и несчастную обезьянку с фиолетовой шерстью и раздвоенным хвостом, прибывшему полковнику Брюхатову. Тот весьма подозрительно посматривал на меня, однако не стал вспоминать прошлого, ибо был крайне рад тому, что г-н Бергамотов уступил ему уже практически распутанное дело и отказался от славы, настоятельно прося не упоминать о своей причастности к нему.
(Так как просил он полковника Брюхатова, а не меня, то пусть полковник и молчит об истинной роли Ореста Самсоновича – я же делать этого не буду!)
– Отлично, просто отлично! Уводите голубчиков – и прямо на допрос! – промурлыкал полковник, с любопытством рассматривая поддельный бриллиант. – Начальство и публика любят такие дела. И закроют глаза на то, что Потрошитель еще не пойман. Кстати, Бергамотов, как у вас продвигается расследование, когда я могу арестовать негодяя?
Я задохнулся от возмущения. Вот это да – столичная полиция намеренно позволяет великому сыщику распутывать самые сложные дела, забирая всю славу себе! Что ж, я лишний раз убедился в том, что Оресту Самсоновичу нужен хроникер и биограф, который бы увековечил на бумаге триумф его гениального ума.
Кажется, верный Зигфрид был того же – весьма нелестного – мнения о полковнике, потому что, как только тот вошел в лавку антиквара, подал голос. Но Бергамотов велел псу замолчать.
– И кстати, вы же всю плешь мне проели с этим мэтром Гийомом… Подай вам его и выложи! Что ж, пришлось даже в розыск его объявить, тем более что подозрения были более чем вескими, а его исчезновение более чем таинственным. Однако он не сбежал – час назад его тело выловили из Невы! Если хотите, езжайте в морг. Полюбуйтесь!
Услышав это, Орест Самсонович побледнел и тотчас вышел из лавки антиквара. В распоряжение Бергамотова и нас, его сопровождающих, была даже предоставлена полицейская пролетка.
– Вы ведь примете участие в допросе Юркевича и антиквара? – спросил я, на что Орест Самсонович качнул головой.
– О нет, пусть правого и виноватого из них выбирает Брюхатов, тем более что мы услышали все, что нужно. Вы удивляетесь, Курицын, что я безропотно уступаю пальму первенства и, что важнее, лавровый венок победителя господину полковнику? Но только так я могу получить доступ к служебной информации, только так, помогая полиции расследовать наиболее сложные дела, могу избавлять общество от преступлений и преступников!
– Он просто присваивает вашу славу! – воскликнул я, и примостившийся
– Истина. Говорит. Он.
Орест Самсонович провел в волнении рукой по лбу и сказал:
– Если это цена, которую мне надо платить, то я плачу ее с удовольствием. И скажу честно: пока полковник будет нянькаться с этими жуликами, мы сумеем продолжить наше расследование, не опасаясь, что Брюхатов станет путаться у нас под ногами. Итак, в морг!
Было уже далеко за полночь, когда мы снова перешагнули порог морга, где нас встретил патологоанатом Илья Емельянович Пузырь. Он проводил нас к последнему ряду и указал на стол, на котором покоилось тело крошечного, бледного, облаченного во все черное мужчины неопределенного возраста.
Вот он, мэтр Гийом, знаменитый медиум, с чьего спиритического сеанса и началась вся эта история. Ибо он своим вторжением в царство мертвых взбудоражил тамошних обитателей и позволил духу Джека-потрошителя вернуться на землю – чтобы снова совершать убийства!
А теперь он сам стал жертвой – не Джека ли Потрошителя?
Все это я скороговоркой выложил Оресту Самсоновичу, на что тот, поморщившись, сказал:
– Забудьте чушь о духе, который вернулся из ада и снова убивает! Тот, на чьей совести столько жертв, сделан из плоти и крови, как и мы с вами. Но ваше последнее предположение справедливо: мэтр стал очередной жертвой Джека, ведь так?
Патологоанатом Пузырь пустился в долгие рассуждения, обильно сдобренные латинскими терминами. Читателям этого репортажа я могу передать суть его речи следующим образом: ранения, нанесенные в сердце и в живот несчастного неким тонким предметом, видимо скальпелем, были идентичны тем, которые были обнаружены на теле жертв Джека.
Меня распирала гордость по причине того, что я, так недолго общаясь с г-ном Бергамотовым, уже перенял его манеру ведения следствия.
– Да, это Джек! – заявил, морща лоб, Орест Самсонович. – Ибо при мэтре была найдена крупная сумма в ассигнациях – стань он жертвой грабителей, они бы такое не упустили. Что ж, все начинает проясняться!
Для меня, если честно, ничего не прояснялось. Тут появился курьер, который был послан полковником Брюхатовым с запечатанным пакетом для Ореста Самсоновича. Бергамотов велел мне вскрыть его и прочитать сообщение.
– Отпечатки принадлежат Юрию Викентьевичу Генералову по кличке Генерал! – прочитал я.
– Я так и думал! – воскликнул Орест Самсонович и, поблагодарив Пузыря, выбежал из морга. Мы поспешили за ним. Снова оказавшись в полицейской пролетке, мы направились к дому графа и графини Нулиных.
– Это словно эпицентр какой-то! – заметил я, а Орест Самсонович, побледнев, попросил меня повторить мою мысль, что я охотно и сделал.
– Особняк Нулиных – словно эпицентр зла! Ведь все началось с этого злосчастного спиритического сеанса… Все вертится вокруг этого дома! Может, он проклят и построен на месте языческого кладбища?