Потрошитель
Шрифт:
— Ну? — спросил он, восстав над разделанным утопленником, уперев руки в боки.
Светло-розовый свитер выгодно подчеркивал его поджарый живот и ровный, одинаковый зимой и летом загар.
Марсель вкратце описал ситуацию. Снова приступили к допросу серфингиста, которому все это порядком осточертело.
— Надо же быть таким ослом! Взять и разболтать все полиции! Понимаете, у меня — выходной! В два мы с подружкой в кино идем!
— На Диснея? — участливо поинтересовался Марсель. — Мой сын от него с ума сходит.
— Блан! — прикрикнул Жанно. — Ладно, можете
— Что значит «если что»! Я этого типа в первый раз вижу, — огрызнулся серфингист, укладывая свою доску во внедорожник.
— Есть ли какие-нибудь зацепки, позволяющие идентифицировать личность покойного? — спросил Мерье, наклоняясь, чтобы повнимательнее разглядеть тело.
— Черта лысого! — огрызнулся Марсель. — Голяк, он и есть голяк!
— Ц-ц-ц, — поцокал Мерье, что, по-видимому, означало нечто среднее между удовлетворенным «вот как!» и недоуменным «не слишком ли фамильярно, дружище?». Нагнувшись, он было потянулся к ране, но тут же отпрянул: от покойника разило залежавшейся на прилавке размороженной рыбой.
— Что вы думаете об этом разрезе, капитан? — повернулся он к начальнику, глотнув животворную порцию сдобренного песком морского воздуха.
— Чего? — встрепенулся тот. На облегающей Лолу юбке не было видно контуров нижнего белья, и он раздумывал, не носит ли она стринги. — Разрез? Дрянь дело!
Мерье покосился на Жан-Жана.
— Все внутренности исчезли, — сообщил он.
— Рыбы, — буркнул Жанно, — пробрались в разрез и все сожрали. Впрочем, экспертиза покажет.
Ha дороге остановился пикап криминалистической лаборатории. Из автомобиля вылез Ринальди, никогда не унывающий толстячок, с какими-то приборами в руках.
— Не скоро! — проворчал Жанно, взглянув на часы.
— Батарейки ку-ку! — ответил Ринальди.
— Как это?
— Технология двадцать первого века. Если в ключе автомобиля сели батарейки, тут щелкай не щелкай — все равно не тронешься с места. Смешно, правда? — подытожил он; в то время как три его помощника устанавливали вокруг тела свои хитрые приспособления. — Так это и есть место преступления? — поинте ресовался Ринальди, натягивая перчатки.
— Нет, тело выловили метрах в пятистах отсюда, чуть правее островка Сен-Фереоль.
— Увы, из этого много не вытянешь.
— А татуировки нет? — вмешалась Лола. — Или, может, где заткнута записка, написанная несмываемы ми чернилами?.. Простите, я пошутила.
Ринальди галантно улыбнулся и принялся наносить специальный порошок, как обычно мурлыкая под нос какую-то песенку, чтобы лучше сосредоточиться.
Мерье повернулся к Жанно:
— А как у вас насчет бандитских разборок?
— Да бьют помаленьку друг другу морду, но в общем — ничего такого. Какие здесь разборки…
— Позавчера вот ротвейлер Адидаса на питбуля Найка наехал — и что? Конечно, ротвейлер, он покрепче будет, но в конце концов они разбежались, — пояснил Марсель.
Тишина.
— Послушайте, Блан, если ваши комментарии понадобятся, вам позвонят, ладно? — бросил Жан-Жан.
Марсель закусил ус. Теперь, поймав Кутюрье Смерти, поймав благодаря ему, Марселю, этот говнюк мог сколько угодно петушиться перед новенькими. Внезапно в памяти возник образ Мадлен, бывшей жены, убитой Кутюрье. Он изо
Усилием воли он снова сосредоточился на распростертом внизу теле. На бедре мертвеца покоился длиннющий член с обрезанной крайней плотью. Марселю стало не по себе — его смущало присутствие Лолы, то, что она видит эту жалкую наготу. Ведь она — женщина, а женщины так ранимы!
— Bay! Вот так приборчик! — воскликнула ранимая душа.
Лола содрогнулась. С ней явно что-то не так. Странности начались уже некоторое время назад. Будто что-то на плечо надавило — она почти физически чувствовала чье-то враждебное присутствие. А сейчас ей почему-то нестерпимо захотелось сделаться мужиком, этаким здоровенным громилой с гигантским членом, и изо всех сил треснуть тяжеленным кулачищем по довольной физиономии Жанно. А ведь она всегда была такой кроткой! «Пустяки — переутомление, нервный срыв…» — решила она.
— Лола, что с вами? — спросил Жан-Жан, пожирая ее взглядом голодного пса, изнемогающего перед шматом ветчины.
— Ничего, спасибо, в Марселе мы привыкли к утопленникам, — откликнулась Лола.
Жан-Жан восхищенно покачал головой. Какой же у нее сказочный зад и какой адский взгляд!
Если бы он только знал, до какой степени он был близок к истине! В результате одного из тех фокусов, коими так любит жонглировать судьба, прекрасная и беспечная Лола, нисколечко о том не подозревая, сделалась прибежищем жесточайшей, обагренной кровью сущности, за совершенные злодеяния обреченной мыкаться на земле, бок о бок с силами правопорядка. И в данный момент вышеназванная сущность в бешенстве рвала и метала:
Нет, вы только полюбуйтесь на этого засранца! Ну чего ты пялишься, Жанно? Тварь, знал бы ты, где собака зарыта! Знал бы ты, что в тепле и холе несравненной Лолы таюсь я! Да-да, я! Великий, неповторимый и самый лучший серийный убийца в мире! Я, некогда любимец женщин, теперь — узник одной из этих надувных кукол! В трезвом уме и полном бессилии. Как мне больно! Это же надо — угодить в тело второго сорта, обреченное к тому же следить за правопорядком!
Я, убийца масштаба Ганнибала, я, Кутюрье Смерти, подло убитый этой старой клячей, лейтенантом Костелло, теперь вынужден трястись зайцем в этой полицейской суке! За что такая несправедливость?! Ну почему, почему я не могу причинять зло? За что этот крест? Как это страшно — в совершенном бездействии слушать собственное нытье! Тьфу ты! Достать бы револьвер и кончить их всех, кончить прямо здесь, залить этот песок их свинячьей кровью! Так нет же!
Нельзя! Не могу: этой треклятой руке плевать на мои приказы! Ее запрограммировали! Запрограммировали переводить баранов через улицы по пешеходным переходам! Какой срам!
Лола судорожно терла виски: сейчас же прекратить этот гул и сосредоточиться на реальности!
Офицер судебной полиции Мерье, не подозревая о Лолиной драме метемпсихоза, как ни в чем не бывало изучал мертвое тело, вглядываясь поверх плеч технического персонала.
— Ничего — ни обручального кольца, ни каких-либо других украшений.