Потрясатель вселенной
Шрифт:
Олег выбрался из-под овчины, прокрался к очагу. Внезапно над погасшими углями вдруг полыхнула тонкая лучинка. Урга вскинула свой камень, оглядывая его на просвет. Середин заметил, что в прозрачной сердцевине шевелится какая-то крохотная темная букашка.
— Кажется, ты опять спасла мне жизнь, шаманка… Не знаю, как и благодарить, — полушепотом сказал ведун.
— Он увидел твои амулеты и решил, что ты слаб, что он справится.
— Это душа китайского колдуна?
— Нет, это его живая сила. Чтобы амулет был настоящим, действенным, он должен опираться на настоящую силу. Теперь я могу заплести его в наузы [8]
8
Наузы — узелковая письменность. Сплетя «наузный» амулет, можно прямо в него вложить любое заклинание.
— Не нужно, — прошептал Олег. — Ты достаточно красива, чтобы не скрывать своего лика.
— Ты так считаешь? — еще тише ответила шаманка, и ведуну, чтобы слышать ее, пришлось придвинуться так, что губы ощутили тепло ее дыхания. — Можно сделать амулет для управления небом. Насылать и разгонять тучи, вызывать дожди.
— Как мудро. Еще три-четыре таких камня, и ты снова сможешь надеть грязную хламиду и вымазать лицо глиной.
Она еле слышно засмеялась и что-то ответила так тихо, что Олегу пришлось наклониться еще ниже… Но тут на постели заворочалась Роксалана, закашлялась, и чародеи отпрянули друг от друга.
— Подожди, — заглянул в камень Середин. — Если сила колдуна здесь, то сам он что, мертв?
— Нет, не мертв, — пожала плечами шаманка. — Но и не жив. Он… Он не имеет силы.
— Но в любом случае у крепости больше нет магической защиты? Ее некому защищать?
— Не знаю… Может быть.
— Это же отлично! Как раз завтра нас нагонят стада. Самое время пропустить их на свежие пастбища…
Союзник
Большая каменная стена, служащая оградою для Китая, не остановила храбрых Моголов: они взяли там 90 городов, разбили бесчисленное войско неприятельское… Монарх Ниучей обезоружил своего жестокого врага, дав ему 500 юношей и столько же девиц прекрасных, 3000 коней, великое количество шелка и золота…
Олег выехал к крепости спустя шесть реек после рассвета, замахал стражникам рукой:
— С вами говорю я, великий Тенгизхан, повелитель монголов и будущий союзник вашего императора! Где ваш воевода?! Где эта трусливая курица?! Где эта жалкая никчемная тварь?! Порождение червяка и ехидны! Зовите его сюда! Зовите немедленно!
Воины зашевелились, переглядываясь. Война, идущая на уровне копания ям, запуска глиняных идолов, метания стрел и не приносящая пока никаких потерь, не успела вызвать у стражи особого ожесточения. Посему стрелять в того, кто назвал себя союзником императора и явно собирается о чем-то договариваться с их командиром, китайцы не торопились. Вождь рвется пообщаться с вождем. Чего вмешиваться?
Вскоре на стене появились растопыренные усики и кустовая бородка воеводы. На сей раз он был одет в четырехугольную мягкую шапочку, белую, расшитую цветами кофту с широким запахом и замотан в странный пояс, настолько широкий, что начинался он на уровне нижних ребер и терялся где-то ниже уровня стены.
— Что же ты делаешь, кислотная обезьяна?! —
Где воеводе следует держать свои руки, ведун договорить не успел — тот выхватил у ближнего лучника оружие, вскинул его, и Середин еле-еле успел закрыться щитом. Стрелы застучали в него с такой скоростью, словно сверху полился дождь, и с такой яростью, что половина их пробили деревяшку в два пальца толщиной насквозь, высунувшись изнутри почти на длину ладони.
Наступил краткий миг передышки — воевода отбросил опустевший колчан и потребовал себе полный. Олег побыстрее отвернул коня и во весь опор помчался к своим.
— Ну ты даешь! — изумилась Роксалана. — Ты хоть знаешь, что обезьяна у китайцев уважаемое животное, а у змей никогда не бывает лап?
— Н-не знаю, — перевел дух ведун, разглядывая щит, — но бьет китаец кучно. Сорок стрел, и все вокруг умбона. Надеюсь, он еще и вспотел, когда разозлился. Поеду к Урге, пусть кипятит воду.
— Урга, Урга! Вижу, вы спелись!
— Пока мы всего лишь делаем общее дело.
— Ну-ну, делайте… — Воительница оглянулась на крепость и вслед за Серединым поскакала к юрте.
Здесь ведун просто перевернул щит и погрузил в горячую, но не кипящую воду хвостики стрел.
— Что вы тут затеяли, можешь объяснить? — потребовала Роксалана.
— Никогда не делай того, чего хочет от тебя твой противник, — хмыкнул Олег. — Воевода пускал в меня стрелы, брался за их оперение. Значит, на древке остался пот и жир с его пальцев. Пот и жир — это плоть человека. «Плоть к плоти, прах к праху». Отделившаяся плоть и остальное тело всегда сохраняют связь, через жир человека можно установить с ним энергетический контакт.
— Вы делаете генетический анализ?
— Не занудствуй, все и так знают, что ты самая умная, — отмахнулся ведун. — Нам нужна свеча из его жира, и все.
— Похоже, хватит. — Урга подняла руку Олега, вынимая оперение из воды, присела рядом с котлом. — Есть!
На поверхности плавала тончайшая радужная пленочка.
— Что теперь?
— Теперь мы подождем, пока она остынет, снимем с поверхности, смешаем с бараньим жиром и сделаем свечу. Все просто. Созывай старейшин, я хочу им кое-что сказать.
Речь Середина была простой и содержательной:
— Слушайте меня, старейшины счастливого народа! Я надеюсь, сегодня ночью ворота крепости распахнутся для вас и вы сможете войти в страну, что отгораживалась от вас всеми силами, не забывая при этом грабить и поливать презрением. Но вы должны показать, что вы лучше, намного лучше этих людей. Я не люблю крови и требую, чтобы никто из моих нукеров не убил ни одного невинного человека. Я требую, чтобы никто из мирных людей не был ограблен. Убивать и разорять можно только тех, кто сам ищет смерти, нападая на вас, воинов счастливого народа… — Олег замялся. Он отлично понимал нравы степняков и был уверен, что они не удержатся от грабежа. И поэтому он закончил: — Тех же, кто встретит вас миром и повиновением, я запрещаю трогать, дозволяю взять с них выкуп как плату за жизнь и покой.