Потрясение грани
Шрифт:
– Немедленно уходим.
Она кивнула и пристроилась у меня за спиной. Осторожно приоткрыв дверь, я услышал слева крадущиеся шаги. Ни секунды не сомневаясь, что это пришли по наши души, я решил опередить непрошеных гостей. Одним прыжком выскочив на галерею, я мгновенно зафиксировал взглядом две фигуры вчерашних картёжников, только теперь их руки держали не карты, а пистолеты с глушителями. Вид и позы этих типов говорили, что они профессиональные душегубы.
Ближайшему убийце литровая банка с хрустом ударила в скулу и глаз, заставив его схватиться за лицо и ничком рухнуть вниз. Другая банка угодила точно в лоб второго
На шум из своего номера выскочили стражи, моментально сообразили, что к чему, скрутили незадачливым киллерам руки и швырнули в мой опустевший номер. Я перегнулся через перила, стараясь разглядеть третьего. И увидел. Он лежал на полу лицом вниз, а над ним, ворча и перекатывая сигару из одного угла рта в другой, стоял взъерошенный портье, который похоже так и не ложился спать. Более того, вытянув шею, он продолжал коситься на экран телевизора, на котором мелькали фигурки футболистов. Поистине, война – войной, а футбол по расписанию.
Махнув дядьке и стражам рукой, я бегом скатился по лестнице вниз и в фойе нос к носу столкнулся с Антонио. В мокрой от пота рубашке, растрёпанный, с красными от горя и бессонницы глазами он торопливо выпалил:
– Нас предали. Сюда едут каратели! Быстро уходим! У нас всего пара минут!
В освещённом ранним солнцем переулке напротив дверей гостиницы, я увидел невзрачный серый минивэн с грязными стёклами и ржавыми пятнами на дверях и крыльях. Мы кое-как втиснулись в пропахший бензином салон и вскоре вновь испытали незабываемое «удовольствие» мотания по окраинным улицам. По дороге Антонио передал нам шесть авиабилетов на рейс до Москвы и угрюмо замолчал, неподвижно глядя перед собой. Я жалел парня, переживающего потерю единственного брата, но был бессилен вылечить эту страшную душевную рану.
Подкатив к одному из трёх римских аэропортов, микроавтобус остановился за углом решётки ограждения. Распутав затёкшие руки и ноги, мы выбрались из жуткой тесноты минут пять приходили в себя и приводили в порядок одежду и вещи. Я оглядел всех, кинул взгляд на дядьку и невольно улыбнулся, увидев его в новом светлом костюме и шляпе. Вот пижон. И когда только успел прикид поменять?
Мы тепло попрощались с Антонио и не спеша направились вдоль освещенной утренним солнцем кипарисовой аллеи к стеклянному кубу главного корпуса. Однако мы не прошли и сотни метров, как сзади раздался крик. Я обернулся и увидел бегущего во весь опор Антонио. Руками он энергично указывал на взлётное поле и пассажирские терминалы.
Шагнув к высокому сетчатому ограждению, я вгляделся в территорию аэропорта и сразу всё понял. Там сновало множество карабинеров и людей в чёрной специальной экипировке. Три поданные на посадку самолёта окружили солдаты в касках и с автоматами, а по взлётной полосе разъезжали военные джипы. У входа в аэропорт виднелось полицейское оцепление. От неожиданности я закусил губы, понимая, что мы опять чуть не угодили в западню.
Дело принимало скверный оборот. Нас отрезали от самого быстрого транспорта, а другими путями в Россию можно добираться до морковкиного заговенья. Мы окружили запыхавшегося Антонио в ожидании разъяснений. И услышали то, что меньше всего хотели бы:
– Уф-ф. Едва успел предупредить. Мне только что сообщили по мобильнику, что шмонают все без исключения
Мне эта затея не понравилось, и я недовольно заявил:
– Стоп! Этот вариант не подходит. Самолёт мы, естественно, захватим, но без пассажиров. Я не хочу рисковать ничьими жизнями, поскольку нас пытаются, и будут пытаться прикончить. Сделаем так. Антонио, возьми Владимира, отыщите на стоянке готовый к отлёту борт, блокируйте технарей, найдите среди них тех, кто может управлять самолётом, и немедленно…
Сергей поднял руку, желая высказаться:
– Не знаю важно это или нет, но я десять лет отбатрачил пилотом в военной транспортной авиации, пока не уволили по собственному желанию…
– Что ж ты молчал, чудило!
– Ни к чему было.
– Меняем расклад. Антонио, Сергей бывший пилот, он знает о самолётах всё и может ими управлять! Отправляйтесь немедленно. Александр и Владимир обеспечивают прикрытие. В драку не ввязываться, сделать всё тихо, скрытно, без крови и внешних эффектов.
– Есть, – по-военному ответил Александр и замялся, – но… нам же придётся вас оставить. Я не имею права…
– Саша, обо мне не тревожься. Самолёт – сейчас главное. Не подведи, и будь на связи. С богом.
Оставшись втроём, мы переглянулись. Елена открыла рот, но я предупредил её вопрос, подняв руку:
– Я хочу провернуть одно дельце, но для этого придётся проникнуть в корпус управления полётами. Вы идёте следом и, после захвата диспетчерской, присматриваете за операторами, чтобы не распускали руки и языки. Пока я буду действовать, ты Лена, будешь находиться с дядей Колей. Не спорь. Нет! Я сказал, не спорь! Да, пойми же, ты мне помешаешь. Я же не могу таскать тебя на себе или всё время прикрывать. Из-за тебя может пролиться кровь. Не хочешь крови? Тогда делай, что говорю. Всё. Пошли.
Проникнуть незамеченными внутрь аэропорта и тем более в его технический корпус казалось делом невозможным, поскольку все входы плотно охранялись. Однако в нашем положении «невозможно» означало всего лишь «трудно». Непринуждённо беседуя, мы открыто вошли через главный вход в зал аэропорта. Двигаясь среди сотен снующих людей, мы добрались до стойки регистрации, немного для вида там потолкались, а потом незаметно порознь сместились в сторону кафетерия.
Не буду врать, в тот момент я находился между отчаянием и безрассудством, чувствуя себя идиотом, сующим голову в гадючье гнездо. Сами понимаете, в таких делах, самая лихая беда – начало. Тупо использовать артефакты при таком скоплении людей означало гарантированный провал, поскольку зал был напичкан аппаратурой наблюдения и агентами. Надо было рисковать, и я вспомнил прошлый опыт.
Подняв энергетику до боевого состояния, я настроился на частоты Стихий и вошёл в резонанс с психикой двух охранников, стоящих у служебного входа рядом с кафетерием. Сосредоточившись, я стал думать за них, а они – делать то, что мне нужно.
Свободно пройдя мимо охраны, мы миновали короткий коридор, прошли через подсобное помещение кухни и на выходе нос к носу столкнулись с огромным полицейским одного со мной роста, с тяжёлыми покатыми плечами и каменным лицом профессионального боксёра.