Потрясение грани
Шрифт:
Все разошлись. Дядька Николай засел за телефон. Деды быстро свинтили из дома. А мы с Еленой нырнули в мягкие струи дождя и через минуту промокшие до нитки забежали под навес крыльца дома деда Пахома.
Сегодня, наконец-то, пришла наша ночь. Меня везде и всегда страшно тянуло к Елене, и даже толща времени не мешала мне чувствовать её рядом. Нет, вру. Не чувствовал, она на самом деле была со мной. Или во мне? Не знаю, возможно, правы Великие, и она стала неотъемлемой частью меня. Сейчас Ленка находилась рядом и буквально светилась счастьем. Не в силах сдержаться, я крепко прижал её к себе и замер, боясь спугнуть удивительное чувство щемящего восторга. Тут ещё время принялось вытворять всякие фокусы, то, с любопытством
Очнулись мы незадолго до рассвета. Не смотря на бессонную ночь, я чувствовал себя вполне отдохнувшим и полным сил, а Ленка явно не выспалась, но старательно притворялась бодрой и хозяйственной. Поплескавшись и подурачившись у умывальника, мы привели себя в порядок, наспех проглотили пирожки, запили холодным чаем и без четверти шесть нырнули в серую морось.
Вскоре странного вида автомобиль с большими и широкими колёсами покатил нас по мощёной дороге, привычно раздвигая бахрому дождя. Машина оказалась амфибией, как большинство автомобилей в этом мокром мире. Сразу за селом дорога свернула направо и упёрлась прямо в воду. В отличие от прошлой реальности здесь моста через реку не имелось.
Я не успел открыть рот, как машина въехала в реку и загудела водомётом. Разрезая острым носом воду, амфибия преодолела сильное течение полноводной реки и выбралась на противоположный низкий берег. Двигаясь по только ему одному известным ориентирам, водитель вскоре вырулил на дорогу, выложенную шестигранными плитами. Серая пелена обесцветила и размыла весь вид, и мне очень захотелось, чтобы в следующей реальности в эти земли вернулось солнце.
Около полудня добрались до Москвы, проскочили по Кольцевой до Киевского шоссе и вскоре въехали под просторные навесы аэропорта Внуково, где нас ждал рейс на Иерусалим. Вернее, он ждал не нас, а был вполне очередным, но на этом борту нам забронировали три места в разных рядах. Так решил дядька Николай для конспирации.
В здании аэропорта мы погрузились в хаотическую суету пассажиров, одетых в плащи разного цвета и фасона. Я огляделся. На первый взгляд обстановка не предвещала никаких проблем. Пройдя все формальности, мы через пассажирский терминал отправились на посадку. На моё счастье в этом мире ещё не додумались до магнитного и рентгеновского контроля, иначе мои артефакты, уложенные в дорожную сумку, доставили бы мне массу неприятностей. Прошагав по прозрачному посадочному туннелю до половины, я обратил внимание на освещённый прожекторами самолёт и немного приотстал, чтобы разглядеть формы местного лайнера.
Здешние летательные аппараты имели заострённый книзу треугольный в сечении фюзеляж, округлые, высоко расположенные крылья, над которыми возвышались двигатели. Впрочем, устройство салона, улыбчивые стюардессы и обычная посадочная суета ничем не отличались от таковых в прежнем мире. Пройдя внутрь, мы переглянулись и расселись в виду друг друга. Я ещё раз внимательно просканировал пространство и, ничего подозрительного не обнаружив, пристегнулся ремнём и спокойно задремал.
Разбудил меня лёгкий толчок в плечо. Я на волосок приоткрыл веки и увидел, что стоящий напротив дядька, делая вид, что ищет что-то в верхнем багажнике, бросил мне на колени цветную бумажку. Не выказав ни малейшего удивления, я посторонился, как бы невзначай, развернул фантик от конфеты и прочитал: «В Иерусалиме засада». Та-ак. Значит, в Израиле нас с нетерпением ждут спецслужбы с наручниками и дубинками. Дядька Николай вернулся на место и, как нив чём не бывало, принялся рассматривать глянцевый журнал. Однако, сидя от него через проход, я видел, его неподвижные глаза и озабоченное выражение лица.
Я
Я принялся лихорадочно соображать. С моими возможностями я мог бы прорубить коридор в любом оцеплении, но не желал зря проливать кровь и поднимать шум раньше времени. И что это будет за конспиративная поездка с боем, стрельбой и преследованием. Бред. Быстро посовещавшись, мы решили чуток подправить маршрут и посадить самолёт севернее в международном аэропорту Бейрута. Я криво ухмыльнулся. Сначала плато Дану, потом Рим, теперь Иерусалим. Скоро я стану профессиональным авиаугонщиком. Всё это мне жутко не нравилось, да, и сама по себе затея смахивала на чистейшее безумие, но безвыходная ситуация требовала решительных действий. И я решился. Отправив дядьку Николая на место, я попросил его прикрыть меня с тыла.
Захватывать всё воздушное судно глупо. Пока то да сё, экипаж или кто-то из пассажиров наверняка поднимут шум, и тогда мы сразу попадаем под колпак. Надо действовать тихо и незаметно. Можно, конечно, на расстоянии подкорректировать мысли пилотов, не сходя с места, но в этом случае гарантировать реакцию экипажа и точное исполнение плана невозможно. Я поднял энергетику, настроился на вибрации Стихий и начал действовать.
Выйдя в проход, я секунду постоял, словно что-то искал, а потом медленно двинулся вперёд. Сканирование пространства показало, что в техническом отсеке находится одна из трёх стюардесс. Я легко взял под контроль её сознание и, зайдя за ширму, сразу же сказал:
– Спокойно. Мне нужно поговорить с пилотами. Проводи меня в кабину.
Она пару паз хлопнула ресницами. В её мозгу щёлкнули какие-то переключатели, и стюардесса задумчиво кивнула головой.
«Всё хорошо. Я друг. Мне нужно встретиться с пилотами по важному вопросу. Это необходимо. Это нужно для благополучия всех». Окутав сознание девушки мягким внушением, я довёл её до самых дверей кабины. «Попроси открыть. Скажи очень важное сообщение».
Она нажала кнопку связи:
– Василь Петрови-и-ич, это я, Вика, – проговорила она в микрофон.
– Чего тебе? Скоро посадка. Ступай в салон. Потом поговорим.
– Василь Петрови-и-ич, очень надо вам срочно сказать, откройте, пожалуйста.
– Давай, только быстро. Некогда мне.
Дверь дважды щёлкнула и чуть приоткрылась. «Спасибо, Вика. Можешь идти. Здесь ты не была. Здесь никого не было. Меня ты не видела». Девушка повернулась и, что-то мурлыкая под нос, отправилась в салон. А я быстро вошёл в кабину, моментально оценил ауру членов экипажа и начал её изменять.
– Ну, где ты там? Чего хотела, егоза? – проворчал первый пилот, поворачиваясь, – Ты… кто?.. – больше он ничего не сказал, а, подчиняясь моему молчаливому приказу, отвернулся и продолжил работу.
– Здесь посторо… – воскликнул штурман, и через мгновенье склонился над своим пультом.
Второй пилот лишь слегка поёрзал, а штурман даже не среагировал.
Начал я со штурмана: «новый пункт назначения – Бейрут. Быстро проложите маршрут и доложите командиру. Постоянно поддерживайте связь с портом Иерусалима, запрашивайте информацию и подтверждайте маршрут». Второму пилоту: «беспрекословно подчиняйтесь действиям шефа и выполняйте все его команды». Потом инструкция командиру: «Василий Петрович, посадка в международном аэропорту Бейрута. Будьте внимательны, занимайте запасной эшелон, на коррекции с земли не реагируйте. Отвечайте, что летите в Иерусалим. Посадка по аварийному расписанию. Самолёт припаркуйте в конце полосы. Удачи».