Потрясение грани
Шрифт:
В кратчайшие сроки под видом укрепления финансов и улучшения социального обеспечения правительство ввело новые запредельные налоги и штрафы, грабительские страховые платежи и тарифы, повысило пенсионный возраст и цены на продукты питания и лекарства, что неизбежно вызвало резкое расслоение общества по имущественному признаку. Сотни новых ограничительных и запретительных законов и полная безответственность резко сузили правовое поле, породили небывалый разгул чиновничьего произвола и повисли на ногах граждан непомерным грузом. Под предлогом развития свободного рынка правительство отстранилось от управления важнейшими системными отраслями и от контроля над качеством производства,
Однако не знавшая несправедливости и насилия Россия не утратила силы духа и национальной гордости. Сперва ошеломлённое бесчинством властей население затихло, разбираясь, что к чему, а потом начала подниматься волна народного гнева. В больших и малых городах стало неспокойно. Армия сразу же отстранилась, заняв позицию вооружённого нейтралитета, ведь солдаты и офицеры не отделяли себя от народа. А цепные псы режима: полиция, национальная гвардия, суды, прокуратура, спецназ и органы безопасности, напротив, плотно окружили правительство, решительно и жестоко пресекая любые проявления свободы, справедливости и воли народа. В городах под предлогом наведения порядка постоянно патрулировали вооружённые отряды полиции особого назначения или нацгвардии. Попирая все права и законы, под видом борьбы с иностранными агентами они начали громить прогрессивные организации, задерживать активистов молодёжных движений, журналистов и общественных деятелей, многие из которых бесследно исчезли.
В ответ хранители открыли все резервные счета, обеспечивая людей работой, лечением и отдыхом. Активно работали культурные, религиозные, молодёжные и спортивные организации, общественные средства массовой информации и творческие союзы. Но возможности противника оказались неизмеримо большими, и ситуация неуклонно сползала вниз. Возможности хранителей почти исчерпались, поскольку до сих пор они не исповедовали методов силовой борьбы. Надеясь на некое пророчество, они ждали помощи свыше, и моё появление сочли именно этим знаком. Они-то сочли, а что было делать мне?
Судьба, или ещё кто-то на неё похожий опять вытолкнул меня на арену событий, решив ещё раз испытать на прочность. Такая бесцеремонность меня злила намного больше, чем все синяки, раны и даже смерти. Но ещё больше меня огорчало отсутствие надёжной опоры под ногами. Не став частью этого мира, я не имел никаких шансов победить. А потому, чтобы упереться и вытащить за собой человечество, мне предстояло срочно взять судьбу за… не знаю, есть ли у неё рога.
Глава 3
Полученные от хранителей сведения многое для меня прояснили, но концы с концами всё равно не свели. Дело в том, что все мои ресурсы, знания и возможности больше походили на сваленные в груду
Немного поразмыслив, я засобирался в храм к отцу-настоятелю. Деды решили идти со мной, но я попросил их остаться и присмотреть за артефактами и Еленой. А для их спокойствия я согласился взять в сопровождающие Сергея, решив, что пора ему немного размяться. Дед Семён, кряхтя, отправился в спальню и через пару минут вышел оттуда вместе с Сергеем, который выглядел взъерошенным и растерянным, но уже вполне окрепшим. Секундой позже у него в лице промелькнула искра понимания. Он жутко смутился и попытался прошмыгнуть мимо дедов вон, но не тут-то было.
– Как самочувствие? – спросил я.
– Полный порядок. Спасибо. Мне очень неудобно. Позвольте мне уйти. Я буду неподалёку. И если что…
– Так вот, Сергей, – продолжил я, оценивая его состояние, – «если что…» уже наступило. Ступай, приведи себя в порядок, почисти пёрышки и будь здесь через тридцать минут. Пойдёшь со мной.
Ровно через полчаса посвежевший, но всё ещё бледный Сергей ждал меня на веранде. Я переоделся в джинсы, хлопчатую рубаху в клетку, кроссовки, накинул на спину свитер, завязав на шее рукава, и без четверти шесть мы отправились прямиком в храм. Отец Иоанн встретил нас на паперти:
– Молитвами святых отец, дети мои.
Отбросив всякую вежливую витиеватость, я сразу сказал, что у меня есть просьба. Он понимающе кивнул и провёл нас в придел.
– Чем могу помочь, Антон?
– Мне нужно уединиться в тихом и безлюдном помещении.
– Сейчас в церкви вряд ли такое найдётся. Идёт служба. Ступай вниз, – он внимательно оглядел Сергея и продолжил, – а твоему спутнику лучше побыть здесь, помолиться, провести время с пользой для души.
– Конечно, он побудет. Сергей, дождись меня здесь.
Он кивнул и вопросительно посмотрел на настоятеля.
Путь вниз занял немного времени. Пустой зал Четырёх Стихий тускло освещали небольшие напольные светильники. Я сразу направился к огромному чёрному кубу, и мои шаги отразились под высоким сводом.
Оставшись один на один с порталом, с этой невероятной машиной, которая перевернула всю мою жизнь, я невольно передёрнул плечами, прогоняя трусливые мыслишки. По ступенькам я забрался на сияющую чернотой шестиметровую громадину, уселся посредине, закрыл глаза и погрузился во внутренний мир. Я не видел и не слышал, как засветились ниши Стихий, и тихо загудел портал…
…Контакт с Творцами возник мгновенно, и я вновь оказался между двух светимостей в струях фиолетовых разрядов. Мне показалось, что их размер уменьшился, и я даже смог заметить их контур. Разговор длился примерно сотую долю секунды:
– Пространства и света вам, Великие.
– И тебе пространства и света, новичок. Не спрашиваем, как твои успехи, знаем, что никак. Тебе трудно, и ты не можешь собрать себя воедино.
– Это меня мучает. Прошу вас, помогите, если возможно.
– Конечно, поможем. Но ты сам лишил себя радости общения и творения, задержавшись в этом маленьком теле. Твои возможности сильно ограничены, поскольку ты слишком человек, и физическая форма стала твоей темницей. Не надумал с ней расстаться?
– Пока, нет.
– Тогда привыкай действовать ограниченно. Учись, комбинируй и ищи равновесие, а мы тебя поддержим.