Поттер против Эванс
Шрифт:
Но Лили, казалось, его слова совсем не заботили. По крайней мере, внешне это никак не проявилось, потому что обычно она всегда начинала возражать, а сейчас не сказала не слова. Джеймс не знал, предпочла ли она просто проигнорировать его, или ее действительно не заботили его слова.
— Итак, — продолжал Джеймс, — что тебе снилось?
— Хорошо, мне снился Сириус, — солгала Лили.
Джеймс отвернулся, потому что не хотел, что бы Лили видела выражение его лица. Но это было бесполезно, она все равно заметила.
— Ты
Джеймс сглотнул и ответил быстро, предпочитая не вдумываться в вопрос.
— Конечно, нет. С чего бы вдруг я стал бы ревновать Сириуса? У него было много девчонок, и я никогда не ревновал его. Я никогда не ревную к друзьям, я знаю границы.
Лили сделала глубокий вдох, прежде, чем спросить:
— Я имела в виду, что ты ревнуешь меня.
— Нет. С чего бы это вдруг?
Лили была немного задета.
— Да, с чего бы вдруг?
Наступила тишина, которую нарушил Джеймс:
— Эванс?..
Она предпочла не слышать вопрос, и запела колыбельную: «Are you sleeping?/ Are you sleeping?»
— Эванс?.. — повторил Джеймс, еще беспокойнее.
— Brother John/ Brother John…
Снова она предпочла проигнорировать его вопрос, и запела еще громче:
— Sleep into the morning/ Sleep into the morning…
— ЭВАНС! — прокричал Джеймс.
Она остановилась точно на части «Ding, Dang, Dong».
— Что, Поттер?
— Ничего, — ответил Джеймс резко, и Лили продолжила петь свою колыбельную.
Напряженная тишина установилась снова. Настолько напряженная, что они не выдержали:
— Эванс! (Поттер!) — сказали они (Джеймс и Лили соответственно) в одно и тоже время, и сильно покраснели.
— Что? — спросили они друг друга снова, и не покраснели только потому, что уже и так были красные.
— Ты первый, — сказала Лили.
— Ты первая, пожалуйста.
— Нет, ты.
— Хорошо. Я не это имел в виду, — сказал он, глядя в пол. Фактически ты права.
— Права в чем?
— Ты знаешь… — он поднял голову, и посмотрел в ее глаза. — Я и правда ревную тебя к Сириусу.
Лили выглядела озадаченной, и почему-то немного несчастной.
— Ты имеешь в виду, что ты ревнуешь своего друга?
— Нет! — Джеймс почти кричал. Он уже почти сделал это, и Лили обескураживала его именно сейчас! Он схватил ее за плечи:
— Ты знаешь, что я имею в виду, Эванс. Ты только притворяешься.
Она оттолкнула его. Она выглядела так, словно хотела улыбнуться и в то же время, чтобы он никогда этого не произносил.
— Т-ты и-и-меешь-шь в-в-ввиду т-ты и я-я… я-я и-и т-ты?
Он робко закивал.
— Чепуха! Мне кажется, что это ты выпил, а не я!
Он нервно засмеялся, и сказал кому-то в комнате, будто там был кто-то еще, кроме Лили.
— Вуаля! Она спросила меня, ревную ли я ее. Я ответил, что да. И она сказала, что я выпил лишнего.
— Поттер,
— К черту всех людей в Хогвартсе! — нервно воскликнул Джеймс. — Мы даже не знаем, покинем ли мы это проклятое место, и увидим ли мы когда-нибудь этих «всех людей в Хогвартсе»!
— Я знаю, но…
— Ты знаешь, что это все нереально, не так ли? — сказал Джеймс. — Я действительно согласен с тобой. Я не знаю, что на меня нашло. Я сожалею. Только не говори никому, а то меня засмеют до смерти, — он нервно рассмеялся. — Ты только посмотри, кому я это сказал! Тому человеку, который оскорбляет меня больше, чем все вместе взятые в этой проклятой школе!
— И я девушка твоего лучшего друга! — сказала Лили с наигранной строгостью.
— Да, и у меня уже есть девушка, которой я планирую сделать предложение на Рождественском балу, — сказал Джеймс, наполовину солгав, так как он собирался никогда не жениться. Однако после того, как Лили ему отказала, он решил, что это неплохая идея.
Лили вздохнула:
— Сделаешь предложение?
— Да, ты же знаешь, я последний Поттер в нашей семье, и мои родители хотят увидеть внуков.
— Я понимаю, — грустно сказала Лили, — но тебе только шестнадцать лет!
— Мне будет семнадцать в следующем месяце, и… В чем дело? Я же не собираюсь жениться прямо сейчас, я только хочу объявить о помолвке.
— Что ж, это твоя жизнь, тебе и решать.
— Именно. Я думаю, что то, что мы одни в этой хижине, заставляет меня странно думать о тебе и обо мне… но это всё. Мне действительно очень жаль.
— Хорошо, — ответила Лили, пряча слезу, стекающую по правой щеке.
Прошло достаточно много времени с их последнего разговора. Лили сидела на кровати, Джеймс — на столе. Она смотрела в одно окно, он — в другое.
В это время дверь, на которую не смотрел никто, открылась с большим грохотом. Лили и Джеймс уставились на нее.
Часть 4. Влюбленная Лили
Это был Хагрид.
— Хагрид! Мы так рады тебя видеть! Я только подумала, что умру здесь и ты появился! — Лили бежала к Хагриду, который был в замешательстве — ведь на ней было только нижнее белье. Она поймала его обеспокоенный взгляд и сконфузилась.
— О, моя одежда, она…
Она не закончила фразу. После Хагрида и Клыка в комнату вошли их друзья — Сириус Блэк и Констанция Энжелкорт. Лили покраснела, а Констанция была одновременно и удивлена и очень сердита — она ревновала. Констанция подбежала к Джеймсу и, он сделал то, что вогнало Лили в ярость — поцеловала его!
— Эй! — шепнул Сириус ей и, игриво проведя пальцами по подбородку, развернул к себе ее голову. — Я здесь!
Лили усмехнулась, а Сириус шептал ей, сдерживая смех.