Потусторонний. Книга 1

Погуляй Юрий Александрович

— Лицензию? — переспросил я. — Какую лицензию?

— Дар, как я понимаю, тоже не зарегистрирован? — хищно улыбнулся Агапий.

Ему что, чморить больше некого? Я улыбнулся в ответ, старательно сдерживаясь от желания стереть ухмылку с лица иеродиакона грубым и честным насилием. Не надо, Илья. Пока не надо. Тебе семнадцать лет, ты юный и непутёвый мальчишка, а это представители власти.

— Простите, я ничего не понимаю, что вы…

— Доброй ночи, ваше преподобие! — рядом оказалась одна из учительниц нашего приюта. Молодая, попавшая по распределению

сразу из псковского педагогического института. Высокая, стройная, с большими красивыми карими глазами. По-моему, в неё были влюблены все ребята из старших классов. — Меня зовут Елизавета Весельникова, я учительница Илюши. Могу ли я вам помочь?

Иеродиакон был из чёрных, монашествующих, поэтому на красавицу взглянул голодными глазами. У них свои обеты. Это из белой ветви даже детей заводят, а чёрные прямо всерьёз служат. Но и с природой мужской им бороться сложнее. Так что диакон растерялся — на блузке Елизаветы было расстегнуто на одну пуговицу больше чем обычно. И я видел, что это не случайность. Торопливый жест учительницы перед разговором с бойцом Церкви от моих глаз не укрылся.

— Агапий Тверской. Раз вы учитель, — как старательно он не смотрел на декольте, — потрудитесь объяснить, почему ваш одарённый не зарегистрирован?

— Кто одарённый?! Илюша одарённый? — ахнула Елизавета. Посмотрела на меня уже с интересом. — Не может того быть.

— Я сам в недоумении, Лизавета Андреевна, — да, вроде бы Андреевна, — Вот никак не рассчитывал что вечер так закончится.

— Как ты закрыл-то его, парень? — иеродиакон хмыкнул. — Ладно дар прорезался, но тут матёрые поисковики пасовали, а ты сходу источник вычислил.

— Я знал, что надо копать и копал, — пожал плечами я. Пусть думают, что умею потоки улавливать, не говорить же им про призрачную деву, вместе со мною убившую Голодного Бога? — А там демон. Я его камнем и того… Тюкнул.

— Демона? Камнем? — Агапий на миг забыл про учительницу. Его глаз сканер вспыхнул чуть ярче.

— Чем нашёл, — спокойно ответил я, так и сидя на старой скамейке и кутаясь в плед.

— Силён, — с тенью уважения произнёс он, снова покосился на декольте учительницы.

Я, кстати, тоже. Гормоны юного тела давали о себе знать. Вот ведь безмерное безвременье… Елизавета Андреевна красноречиво перехватила мой взгляд, приподняла брови, мол, Артемьев, ну-ка приди в себя.

К нам подошёл инок с планшетом.

— Да, ваше преподобие, совершенно точно сигнатура не зарегистрированная, — сказал он. — Этот, да?

Инок кивнул на меня. Иеродиакон кивнул.

— Оформляем? — равнодушно спросил инок. — Женщину тоже? Или кто тут старший?

— Вы в своём уме? — ахнула Елизавета. — Что вы такое говорите…

— Девушка, вы знаете что бывает за сокрытие одарённых от государства и церкви? — вперил в неё взор Агапий.

Учительница даже отступила от них. Огляделась в поисках директрисы. Да, старую каргу так легко не запугать. Бедняжка Елизавета, ублюдки пробили её моральную защиту вообще не утруждаясь. Надо вмешиваться. Тем более

в памяти всплыла нужная мне информация. То ли сегодня молодой я об этом читал, то ли… Ой, неважно.

— Не имеете права по закону, — сказал я, потеряв терпение. — Срок самостоятельной регистрации дара двое суток с момента его открытия.

Я поднялся, сбросив плед и отчеканил:

— Выходя за территорию интерната каждый ученик или работник обязан проходить сканер. Я его проходил прежде чем идти сюда. Результат был отрицательный… Журналы посещений можете запросить у администраторов.

— Ну, полагаю…

— Полагать не надо. Вы такие большие, в доспехах, сверкающие, а женщину запугиваете. Некрасиво.

— Язык прибери, а? — инок напрягся. — Ты не со своим выводком швали общаешься, а с представителями Первой Церкви.

— Отрежу твой и приберу, — сказал я. — Лучше извинитесь перед Елизаветой Андреевной, вернитесь в свою красивую машинку и ждите два положенных дня. Ваша задача провести официальную регистрацию по закрытию Зоны, верно? Вот и регистрируйте.

— Чё сказал?

— Молчать, Сергеев, — подал голос иеродиакон. Елизавета Весельникова смотрела на меня со смесью шока и восхищения. Агапий продолжил:

— Смотрю, ты подкованный.

— Хорошо учился.

— Осторожнее, парень. Мой напарник был груб, но и ты наболтал. В следующий раз глаза закрывать не стану, — Агапий обернулся к иноку, указал ему на машину. Повернулся к учительнице:

— Простите за беспокойство, всего хорошего. Не забудьте про регистрацию, пожалуйста.

Он повернулся и зашагал к патрульному автомобилю.

— Ничего себе! — прошептал оказавшийся рядом Семён. Талантлив, чертяка. Быстро ретируется и незаметно появляется. — Илья, ты где такого нахватался?

— Как ты себя чувствуешь, Артемьев? — немного потеряно спросила Елизавета. Заправила прядь за ухо, не сводя с меня изумлённого взгляда. — Голова кружится? Может быть нам стоит позвонить Павлу Леонидовичу? Он тебя осмотрит. Открытие дара это всегда не просто. Я читала.

— Всё прекрасно, Лизавета Андреевна. Лучше всех. Голова кружится, но это от вашей красоты.

Учительница вспыхнула, прищурилась:

— Я спишу это на шок от открытия дара, Артемьев. И на возраст.

— Не возражаю, Лизавета Андреевна, — чуть поклонился ей я. — Но моё сердце это уже не излечит.

Она торопливо застегнула пуговицу на блузке и уже почти ушла, как замерла, на миг. Обернулась через плечо.

— Спасибо, Артемьев. Признаюсь, они меня напугали.

— Пустое, Лизавета Андреевна. Любой нормальный человек вмешался бы.

Она поспешила прочь, чуть ли не переходя на бег. Повисла недолгая тишина.

— Ничего себе! — повторил Семён. — Ты видел как она на тебя смотрела! Илья! Христос милосердный, ты закрыл портал? Камнем убил демона?! Настоящего демона?

Я проводил учительницу взглядом, отметив лёгкость её походки. Так, гормональные ск а чки надо будет как-то успокаивать.