Потусторонний. Пенталогия
Шрифт:
— Ракта! — повторила она, растерянно топчась на месте.
— Ракта, ракта, — согласился я и показал ей палец.
Конечно, поведение Нэвы немного настораживало. Что, она крови, что ли, никогда не видела? Почему-то в голове сразу возникла ассоциация с праведными вампирами из старых фильмов, которым очень хочется крови, но не можется из-за высоких моральных убеждений.
Разумеется, Нэва на вампира была едва ли похожа, но на палец она смотрела испуганно, вытаращив глаза и то и дело встревоженно поглядывая на вход.
Я убрал
А Нэва молниеносно подхватила плащ, рюкзак и бросилась прочь из расщелины прямо под проливной дождь.
Мне только и оставалось, что ошарашенно смотреть то на выход, то на фонарик, который она позабыла, убегая. И что это сейчас было? Нет, в такую откровенно несуразную ситуацию я попадал впервые. Увидела кровь и ни с того ни с сего убежала…
Вдруг меня посетила страшная мысль: а вдруг в этом мире и вправду водятся какие-нибудь страшные твари, которые, почуяв запах крови, тут же являются и пожирают жертву.
— Да нет! — усмехнулся я сам себе, отгоняя наваждение.
Это уже перебор, к тому же иногда себе можно такого напридумывать, что и недолго от страху в штаны наложить на пустом месте. Скорее всего, эта Нэва…. Ну, не знаю, может, опаздывала куда, а может, утюг забыла дома выключить. Хотя… Какой к черту утюг?
Я подтянул к себе фонарик и принялся вертеть его в руках — и снова ни единого опознавательного знака. Я посветил туда, куда еще несколько минут назад ушла Нэва, и выключил фонарик на всякий случай, дабы лишний раз не привлекать внимание.
В расщелине становилось откровенно холодно, а я думал о том, что лучше бы она забыла плащ вместо фонарика. Зато в углу осталось полбанки тушенки, и я без зазрения совести дожевал ее, сидя в темноте. Наевшись досыта, под барабанящий шум дождя я и не заметил, как начал клевать носом. Не спать, в таком холоде уснуть невозможно, а именно дремать. Тело вроде спит, но сознание все время начеку.
Дождь со временем начал стихать, но теплее не становилось, а очень даже наоборот. Было так холодно, что у меня зуб на зуб не попадал. Но я упорно продолжал вжиматься в холодную стену и пытаться уснуть, почему-то казалось, если засну — холод перестанет донимать.
И в какой-то момент я и вправду провалился в рваный беспокойный сон. И снилось мне что-то нелепое и бессвязное, то, что приснившись, забывалось через секунду.
Вдруг из сна меня вырвали голоса, заставив открыть глаза, и растерянно уставиться на вход. На улице затеплился серый рассвет, откуда-то сверху еще стекали дождевые капли. Где-то совсем близко говорили двое. Один голос я узнал, он принадлежал Нэви, второй мужской — низкий, с хрипотцой. Голоса стремительно приближались.
Из расщелины деться было некуда. Я вскочил на ноги и на всякий случай схватил нож.
Два силуэта показались в проходе. Нэва стояла позади, а вперед вышел мужчина. Лица я его разглядеть не мог, но вот конец ствола автомата с прицелом,
Ну, здравствуй, цивилизация!
Глава пятая, или Столкновение с цивилизацией
Что делать, если тебя загнал в угол вооруженный человек, мотивов которого ты не знаешь и, вероятнее всего, даже если он тебе их озвучит, не поймешь?
Будь это другая ситуация, где я бы точно был уверен, что меня хотят убить — напал бы первым.
Но в данном случае человек с автоматом оружие из-за спины доставать не спешил. А я так и стоял, держа нож перед собой, и опасливо поглядывал то на него, то на Нэву.
— Анаш! Пхир пари бадра, — сказала Нэва. Слово показалось знакомым, судя по интонации, пытается успокоить.
— Пхир пари па! — подтвердил мужик вполне дружелюбно.
Некоторое время я колебался, но подумав, все же убрал нож.
Мужик, пригнувшись, вошёл в расщелину. За ним следом проскользнула Нэва, шмыгнула мимо, отыскала фонарик и включила свет. Теперь я мог разглядеть незнакомца лучше.
Он не был похож на тех оборванцев из лесу. Одет он был в чистое, опрятное и, я бы даже сказал, по-своему стильное: коричневая рубашка, кожаный жакет, зауженные брюки, ремень с крупной металлической бляхой. Если бы у него была шляпа и ковбойские сапоги, то я бы принял его за ковбоя, но шляпы не было, а вместо сапог — грубые походные ботинки, но, что странно в такую погоду, чистые ботинки. Мужик был гладко выбрит, с зачёсанными назад и собранными в хвост темными волосами. Лицо острое, вытянутое, как у лиса, и глаза: хитрые, раскосые, взгляд цепкий. Он тоже изучал меня, шаря лукавыми черными глазами, пытаясь что-то выискать. Его взгляд остановился на медальоне. Я невольно прикрыл его рукой.
— Игал, — усмехнулся мужик, кивнув на медальон. Я тоже усмехнулся и кивнул, даже здесь слово орёл звучало очень по-земному.
— Лао, — внезапно протянул он мне руку.
Я хотел представиться как Агила, забывшись, но, взглянув на Нэву, которой уже представлялся, сказал:
— Ник, — и пожал крепкую ладонь.
Лао кивнул и что-то спросил, взглядом указав на медальон.
Мне это не понравилось, еще не хватало, чтобы в первые же сутки его отобрали. Я нахмурился, спрятал его за ворот, всем своим видом давая понять, что мне не нравится его внимание к моему передатчику.
Лао что-то снова спросил, какие-то знакомые слова проскакивали, но смысл уловить не удавалось. Он говорил что-то про пятно или метку, при этом похлопывая себя по нижней части живота. Я отрицательно качал головой и улыбался.
Лао разочарованно развёл руки и исподлобья уставился на меня, будто бы чего-то ждал. Ему что-то объяснила Нэва. Он кивнул, свел сосредоточенно брови на переносице, словно собирался сделать что-то требующее немалых усилий, и шагнул ко мне. Я же сделал шаг назад к выходу из расщелины.