Повелитель Грёз
Шрифт:
В стороне он улавливает мужские голоса, мягкие и вкрадчивые, будто какое-то воркование. Элден оставляет позади проулок, очутившись на Гусином выводе, замечает впереди, по пути к Эртамхилору, трех сафаррашских мечников и вештакскую девочку лет семи-восьми. На ней грубое платьице и поношенные башмаки, но не дранье; нет никаких украшений - даже сережек, - но девочка опрятна, и распущенные светлые волосы спускаются до пояса. Она явно из низов, но из тех благочестивых семей, что не стоят вереницей вдоль оживленных трактов, требуя черного скола, а зарабатывают его скромным трудом. В руке у нее сеточка с двумя ломтиками черного хлеба и облезлым кувшином с треснутой ручкой. Сафарши
Что же Элдену делать? Как спасти девочку? Здесь никого, да и потом у них мечи. А если бы даже не было, все равно никто бы не вступился: в городе паника, все думают о своих шкурах. Хотя и раньше далеко не первый встречный помог бы. Может, бросить в них камень? И что тогда, даже если попадет, вреда особого не причинит, а потом... они поймают его и поведут на задний двор тоже. Элден от бессилия закусывает до крови губу, слезы катятся по щекам. "Да здесь молоко!
– выкрикивает толстяк и сплевывает белую струю.
– Тьфу ты... Я-то думал, что получше". Он кидает облезлый кувшин в стену дома, на стене остается молочная клякса, тонкие полоски скользят по шершавой поверхности в сточную канаву. Элден что есть мочи срывается с места. Он успевает убежать уже далеко, но все равно слышит крик девочки - настолько тот пронзительный.
Элден возвращается на Бычий прогон, окликиваемые сафаррашскими всадниками вештаки спешат к Эртамхилору. В канавах по сторонам дороги Элден видит разрубленные тела, отсеченные головы. Прямо посреди улицы лежит нагая женщина с ободранной кожей, веревка с одной стороны скручивает несчастной руки, а с другой - концы оборваны. Вероятно, женщину привязали к лошади, да так и волокли. Может, сразу упала, может, сперва удавалось поспевать. Женщина еще жива, ободранные ступни водят по земле, поднимая сухую пыль. Все проходят мимо, а если кто остановится, получит от всадника кнута.
На площади пред дворцом Эртамхилор толпа, Элден продирается сквозь. Почти у стен, шагах в пятидесяти от ворот, в петле висит Орай. Глаза некнязя выпучены, на губах кровавая пена, розовые слюни свисают до живота, вылезшего из-под порванного кафтана. На балконе стоят достомол Сарой и сыновья некнязя. Чевек выглядит безучастным, совершенно отстраненным, а Лик захлебывается слезами. Оба мальчика взъерошены, и волосы их больше не блестят, а у старшего еще разбиты губы и багровый синяк на всю щеку.
Сарой водружает корону Сад-Вешта на голову Чевеку и передает ему белоснежный свиток, величиной в полроста мальчика, с начертанными в благодатных храмах письменами покорности.
– Встречайте своего нового некнязя!
– кричит достомол.
Вештакам приказывают стать на колени. Запинаясь, Чевек принимается читать клятву верности достопочтенному его сиянию властелину Дарагану.
– Громче!
–
Чевек сглатывает. Его тонкий голосок летит над площадью, руки некнязя дрожат, разбитые губы путаются в буквах. Тогда Сарой стукает серебряной тростью по бедру Чевека, и мальчик правильно произносит ранее сказанное неверно.
– Дабы не допустить измен впредь, - кричит достомол, - наш властелин оставляет часть смиренного воинства на пиках и отрогах Рун-Халима. Солдаты его сияния призваны блюсти порядок день ото дня, они не позволят скрыться злым намерениям, подобные Суфиру теперь не спрячутся в ваших храмах. Будьте уверены: с вершин Рун-Халима воины богоизбранного повелителя обозревают весь Сад-Вешт, словно они - впрочем, так и есть!
– око Заступника!
За спиной Элдена раздается сначала шипение, а затем ужасный грохот. Он одновременно со всеми оборачивается, и... вместо одной из семи великих башен над домами уже не возвышается, а просто торчит уродливый огрызок! Веревки от земли к остальным башням туго натянуты. От следующей отваливается верхушка, потом средняя часть, они падают в разные стороны и обе - на дома вештаков, вздымая к низковисящей пелене и грозовым тучам под ней облака светло-коричневой пыли. Обломки же похоронят под собой людей! Хвала Чудотворцу, дом Элдена далеко от ближайшей башни, точно не заденет. Но Шрай... Он же живет рядом с тем местом, куда рухнула верхушка второй башни! Элден кидается туда. Сейчас это важнее всего, затем он побежит домой, а дальше вернется в храм, тот солдат сказал, что им скоро оттуда уходить. Надо помочь Ашмиду, только бы он был жив! Элден уносится с площади и слышит за спиной пробирающие до костей громогласные речи достомола:
– Нет предательствам, нет скверне, нет заблуждениям! Да правит вечно смиреннейший из живущих благородный князь Дараган!
Дом Шрая разрушен, но не полностью. Дальняя от дороги часть жилища погребена под обломком башни, а ближняя выстояла, только облицовка осыпалась, и входную дверь перекосило. Вот бы Шрай оказался в уцелевшей половине! Или бы вообще его не было дома!
Надежды Элдена не оправдываются. Он входит, переступая через битую посуду, отводит полог, скрывающий дальнюю комнату. Побледневший Шрай сидит в углу, одна нога, начиная с неестественно вывернутого - в другую сторону!
– колена, зажата под серым обломком башни.
– Элден, - шепчет Шрай.
– Подожди, я сейчас.
– Элден оглядывается по сторонам.
– Я приведу помощь, мы тебя освободим!
– Нет, сначала сходи вот в ту комнату.
– Шрай указывает на чудом не обрушившийся проход в самое дальнее от входа помещение, куда от придавленной ноги, подмяв под себя стену, тянется упавшая башня.
– Зачем?! Шрай, не бойся, мы тебя вытащим!
– Когда это случилось, там была Сольмиль.
Хоть они и не играли вместе, Элден, конечно, помнил милую Сольмиль - это сестренка Шрая. А не играли, потому что она слишком мала - на пять лет младше Шрая и на три лета - Элдена.
– Я не слышу ее, - говорит Шрай.
– Оттуда не раздалось ни звука. Проведай, пожалуйста, ее. Она наверняка хочет пить еще больше меня.
– Хорошо. А потом я побегу за помощью! И лекарем. Мы вылечим твою ногу, - молвит Элден, заходя в черноту дальней комнаты.