Повелитель Грёз
Шрифт:
– Ты безволен. Безволие - худший из грехов.
"Кажется, упадем в песок карьеров Хараншамат, - подумал Элден.
– Это хорошо, песок мягкий".
– Ну же! Ты - великий властелин! Так будь им во благо всей Ишири! Властелин не может быть слизнем. Только через жертву можно прийти к свету.
– Элдене, хвала тебе, что спас меня. Что вывез из Сад-Вешта.
Счастье не дается просто так! Ты должен отказаться от нее ради спасения остальных. Как ты делал раньше. Искупительная жертва!
– Что поселил
Отдай ее Заступнице! И пусть водит хоровод вместе с другими праведниками вокруг лучезарной короны! К свету!
– Элдене!..
44
Это все они виноваты. Из-за них Эми умерла. К счастью, они еще не разъехались по своим землям. Возмездие приближается.
Ашмид за руку ведет десятилетнего Элдена в залу Времен храма Ош-Лилим. За лето Элден научился поднимать птиц и зверей в любом состоянии своего духа и тела - голодный, спросонья, больной, озябший - не важно. Ныне грядет час испытания!
Властелин ступал по анфиладе, держа кисть на рукояти меча и поочередно заходя в нужные чертоги. Когда явился Элден, поэты и каллиграфы обсуждали новый опус поцелованного ангелом Реджхара, невероятно гениальный - но и простой в понимании. Они восседали на софах, распивая чай, аромат кардамона наполнял чертог. Властелин ничего не сказал: одним ударом снес голову Руфусу, автору героических похождений Друмла-ширихагца, сколь увлекательных, столь и исполненных глубинного смысла, затем проткнул сердце Сухварьну, создателю росписей в девяти храмах Восьмирукой и на одном летучем шаре. Потом погиб каллиграф Фухрим и поэт Арьминигест, творец эпических поэм о непобедимом покорителе чужих миров, писанных белым стихом.
Им было известно, что каркас из сумрачной стали!
Целое лето маленький Элден шел к великому испытанию. А теперь ему страшно, чем ближе зала Времен, тем сильнее он сжимает руку Ашмида. До врат остается всего пять факелов на стенах.
Властелин миновал семь залов анфилады и заглянул к вдохновенным изобретателям. За столом те корпели над свежими чертежами невиданных творений, увидев своего повелителя, склонились в глубоких поклонах, полных смирения и покорности. Тут-то Элден и отсек презренные головы кудесников. Эти светлые головы не могли не ведать, чем все закончится!
Врата отворяются. Вештакская вязь спускается по колоннам со сводов, разливается по полу прелестными узорами. Ашмид подводит Элдена к кафедре - там, освещаемый огнями трех стосвечных светильников, лежит вздувшийся труп утопленника.
Властелин разобрался со всеми - и с художниками, и с поэтами, и с зодчими, и с кудесниками, и с учеными мужами - теми, по чьей вине Ишири не идет к свету. Ему стало дурно, и он вышел продышаться в Малый садик, прямоугольный двор с фонтаном посередине, обрамленный со всех сторон колоннадами - портиками. Пелена висела низко, но воздух был не в пример свежее затхлого духа галерей и покоев.
Он смотрит на утопленника. Маленький Элден последние месяцы всегда перед сном прокручивал в голове час испытания, но в действительности все оказывается
– Пока не будем начинать.
– Ашмид даже ничего не ест, а его кудри и борода цвета грязного снега в кои-то веки причесаны.
– Мы подождем Суфира.
Элден прошел по мраморному полу к фонтану, сел на ограждение. Изо рта милого пупса ниспадала прозрачная струя, возле - пасти трехглавого дракона исторгали воду под напором - столь сильным, что та более походила на белое пламя.
– Самого Суфира Вдохновителя?!
– Глаза Элдена широко открыты. Он до конца не верил, что Суфир придет.
– Да. Он пожелал лично присутствовать на твоем испытании. Он давно не видел, как поднимают человека.
Маленький Элден трепещет от волнения.
Элден оправил камзол, побарабанил пальцами по золоченой рукояти меча. Дурнота не отступала. Не помогали даже шум воды, запах роз из клумб под колоннами портиков, вид разлетающихся брызг фонтана.
По зале Времен плывет сам Суфир. Алый плащ скользит по переплетенным росписям, голова великого жреца как всегда гладко выбрита, а лицо исполнено смиренной благодати. Он подходит - веки больших глаз полуопущены, а морщины в уголках рта расходятся в легкой улыбке.
Элдену стало совсем худо. Он открывал рот, но тошнота не подступала, глубоко дышал, но в глазах все равно темнело. Элден схватился за живот и скорчился. Он почувствовал, что превращается в эфир, и тот набирает плоть. Изо рта властелина вырвался дым, отлетел шагов на десять в сторону от него и фонтана и начал собираться в фигуру. Не человек еще - тень человека. На пальцах рук выросли когти в мизинец длиной, на лице алыми прожилками проявились морщины в уголках рта, как и обычно, разведенные в легкой улыбке.
– Сам Суфир Вдохновитель, - шепчет Элден и падает на колени. Жрец продолжает так же улыбаться и спокойно говорит:
– Да начнется испытание.
– Здравствуй, Элден.
Дурнота прошла и будто с головы сняли тесный обруч. Снова Элден чувствовал себя так, как еще до того, как стал властелином.
– Те тысячи мертвецов... Я слишком много поднимал...
– Ты слишком много убивал. Каждое твое убийство приближало это мгновение, возвращало мне плоть.
– Тень клубилась кольцами дыма.
– Хвала тебе за новую жизнь!
– Не так я хотел ее вернуть. Не ценой тысяч жизней. Ты поработил мой разум.
– Ты сам позволил это сделать. Слишком много ты оправдывал свои поступки обстоятельствами. Своими деяниями ты сам привел себя к порабощению!
– Ты убил ее.
– Элден сжал золоченую рукоять меча.
– Это единственное, где тебе хватило воли сопротивляться. Можешь собой гордиться. Но не помогло - твой малыш все равно разбился по твоей вине и добавил мне частичку плоти.
– Алые прожилки морщин разошлись шире.
– А эти несчастные творцы и кудесники почти завершили дело. Мне осталось одна жизнь - и эта жизнь твоя. Сегодня Суфир вернется!
– Глаза тени вспыхнули оранжевым огнем, и их наполовину прикрыли веки из голубого полупрозрачного пламени.