Повелитель молний
Шрифт:
Аластор сел поудобнее, насколько позволяли колодки и звенья цепей. Его не слишком пугало теперешнее положение, но, как всякий угодивший в серьезный переплет, он испытывал страх перед грядущей неизвестностью. Он вновь станет самим собой – ехидным, неунывающим и изобретательным типом по прозвищу Дурной Глаз – как только его судьба приобретет некую определенность.
– Столько шуму из-за какой-то безделицы, – недовольно заявил он сводчатому потолку. – Вдобавок позаимствованной не здесь, в Шадизаре. Это несправедливо! Они сами виноваты – сначала хвастаются повсюду, а потом возмущаются,
Говоря по правде, похищенное некогда ожерелье вовсе не заслуживало названия «безделицы». Описывавшие его слухи единодушно утвреждали – создавая эту вещь, подземные мастера превзошли сами себя. Драгоценность имела собственное имя, Умхийд, в переводе с языка гномов – Сияние Глубин. Поговаривали, что, как всякое удачное творение гномов, Умхийд наделен магическими свойствами и укрыт так, что до него не добраться никакому вору.
– Приплюснутый народец превзошел сам себя? – спросил Аластор, когда россказни о несравненном ожерелье стали навязчивей зубной боли. – Отлично, я тоже превзойду самого себя!
Он отправился в Кезанкийские горы – сплетники твердили, что сокровище пребывает именно там. К сожалению, он вынужденно нарушил собственные заповеди, и на сверкающих драгоценных камнях осталась кровь его защитников. Аластор не помнил в точности, скольких пришлось убить – четверых или пятерых, но случившееся его изрядно огорчило. Он всегда предпочитал обходиться без ненужных жертв и обладание прославленным Умхийдом не доставило ему особенного удовольствия.
Изделие подгорных ювелиров стоило всех сложенных о нем легенд, оно блистало, как утренняя роса и горная река, вместе взятые, изумруды переплетались с сапфирами и редчайшими голубыми алмазами, но похититель, глядя на свою добычу, не испытывал положенной радости.
Вскоре Аластор без малейшего сожаления расстался с ожерельем. Подарил его женщине, благосклонности которой давно добивался, здраво рассудив: если она откажется от подарка, значит, он наткнулся на чудо вроде голубой розы – воистину добродетельную особу. К счастью, Умхийд не подвел. Красавица, открыв бархатный футляр, мгновенно позабыла о своей неприступности.
Как помнилось Аластору, его подружка отличалась изрядной бережливостью, граничащей с мелочной скупостью и ханжеством. Последнее стало причиной быстрого завершения их романа. Прекрасная дама ничуть не возражала против дорогих безделушек, но всякий раз, узнав об их происхождении, кривилась и заводила долгие нравоучительные беседы о пагубности воровства.
В один прекрасный день Аластор не выдержал и смылся. Ожерелье осталось у бывшей симпатии и наверняка по сей день пребывает среди ее драгоценностей. Теперь бы еще узнать, где обитает былая привязанность…
С мысли о давних знакомых он незаметно перешел к нынешним, в очередной раз задав безответный вопрос: как его угораздило потерять голову от ничем в общем-то не примечательной девушки-туранки? Феруза хорошенькая, но в этом городе полно красивых женщин. Красивых и доступных, в отличие от девчонки, за которой он безответно таскается уже вторую – или третью? – луну. Коли он не вернется в ближайшие два-три дня, Феруза заподозрит неладное и вынудит остальных начать поиски. Правда, что они смогут поделать? Чамган – город в городе, людей сюда не впускают, а проникнуть в поселение гномов труднее, чем в королевскую казну
Вдалеке лязгнула открывающаяся дверь и затопали, спускаясь по лестнице, приближающиеся шаги. Аластор вскинул голову, прислушиваясь, затем сделал вид, что дремлет, исподлобья наблюдая за происходящим. Шаги стихли возле решетки, тусклый оранжевый отблеск померк в золотистом свете масляного фонаря. Он разглядел неясные тени, услышал щелканье отпираемых замков и увидел, как решетка беззвучно отъехала в сторону.
Вошли двое. Они со скрежетом бухнул что-то на каменный пол и застыл возле смутного пятна входа. Второй подошел поближе, раздраженно пыхтя. Аластор не шевелился, выжидая, хотя онемевшие кисти настоятельно требовали хоть крохотного движения.
– Хватит прикидываться, – знакомый скрипучий голос принадлежал Альбриху. Пленник зашевелился, вызывающе зевнул и лениво осведомился:
– Ради чего меня разбудили? Где кипящее масло, раскаленные клещи, дыба и все такое прочее?
– Коли ты не понимаешь иного языка, кроме угроз, будем беседовать именно на нем, – саркастично отозвался гном и, подтверждая угрозу делом, расчетливо и жестко пнул кованым сапогом человека в бедро, угодив точно в косточку. Взломщик не удержался, приглушенно взвыв.
– Думаю, пока ты к подобному разговору не готов, – заключил Альбрих. – Я вообще-то хотел убедиться, что ты осознаешь свое положение.
– Отлично сознаю, – Аластор с усилием приподнял руки в колодках. – И нахожу прославленное гномское гостеприимство несколько обременительным. Носить столько цепей – дурной вкус.
– Остришь? – презрительно хмыкнул Альбрих. – Ну-ну. Единственное, что тебе удается, ибо для этого не требуется большого ума.
Взломщик попробовал на языке готовый язвительный ответ, подумал и решил, что молчание недаром называется «золотом».
– Быстро учишься, – одобрил гном. – Вот тебе следующий повод для размышления: неужели ты решил, что уйдешь безнаказанным? Где Умхийд?
– Я расплатился вашей безвкусной поделкой с девицей Имикой по прозвищу Ноги Настежь, что околачивается на мосту Тысячи Львов в Тарантии, – ухмыляясь, сообщил Аластор. – Подозреваю, она выковыряла камешки и сплавила их ростовщику либо очередному дружку. Кстати, они точно были не фальшивыми?
В следующий миг взломщик горько пожалел о сказанном. Альбрих с неожиданным проворством метнулся вперед, сгреб человека за волосы и с еле сдерживаемой яростью несколько раз приложил затылком о камни. Аластор попытался увернуться, вместо этого натянул цепь, крепившуюся к ошейнику, и едва не задохнулся. Гном с откровенным удовольствием наблюдал, как пленник отчаянно пытается сесть и хрипит, втягивая затхлый воздух подземелья.
– Ты подумай, – мягко, даже ласково произнес Альбрих. – Это ведь только начало. Отсюда не под силу сбежать даже тебе. И кстати, – он нагнулся и соболезнующе-едким шепотом посоветовал: – Не слишком надейся на помощь своих дружков. Людская память недолговечна, вдобавок у них полно хлопот. Зря они стащили мой талисман и имели глупость его потерять. Можешь поблагодарить их за эту услугу – теперь нам придется тратить время на то, чтобы увезти тебя отсюда. В Кезанкию. Думаю, тебе там понравится. Что молчишь? Давай, потреплись, доставь мне такое развлечение, – гном слегка пнул человека в бок, и тот болезненно дернулся.