Повелитель молний
Шрифт:
Никто из людей и гномов почему-то не вмешивался, словно у маленькой Ферузы имелось непререкаемое право делать то, что она делала.
– И вы еще говорите о законе! – с привизгом выкрикнул старый гном, чья лысина приобрела непонятный оттенок – блекло-зеленый с примесью красноватого. – Какая-то спятившая шлюха…
– Заткнись, приплюснутый, – без особой злобы процедила высокая блондинка в мужской одежде и многозначительно положила руку на рукоять болтавшейся на поясе туранской сабли. От подобного нахальства карлик осекся, вокруг послышался нарастающий возмущенный ропот,
– Здесь! Здесь! Лорна, Джай, помогите мне! Помогите кто-нибудь!
Чернявый юнец ринулся вперед, с размаху взлетел на задник фургона и присоединился к девице. За ним последовала беловолосая Лорна. Втроем они выволокли какой-то длинный и явно тяжелый ящик, поставив его на выщербленные плиты площади. Ящик запирался на два внушительного вида навесных замка.
– Открой! – Феруза требовательно повернулась к гному. Тот сделал шаг назад – один крохотный, растерянный шажок. – Альбрих, открой его.
– Месьор Тиус! – возопил гном, незамедлительно припомнив имя таможенника. – Неужели вы станете потакать прихотям какой-то уличной девки?..
– Она не уличная девка, – сухо проговорил замориец, надо полагать, Джай. – Открой или это сделаю я.
– А что в сундуке? – окончательно сбитый с толку стражник постучал носком сапога по обшарпанному деревянному боку. Послышался глуховатый звук.
– Просо, – незамедлительно отозвался Альбрих. – Обычнейшее просо.
– Ну, тогда откройте его, – решил Тиус. Он знал Райгарха и слышал кое-что о гадалке Ферузе, а потому счел, что затеянный ими скандал вполне может иметь под собой какое-то основание. Если же нет, то их не спасет ни собственная репутация, ни чье-либо заступничество!
Карлик замялся. Райгарх, не дожидаясь, пока гномы отыщут и принесут ключи от сундука, врезал кованым сапогом сначала по одному замку, потом по другому, и поднял крышку.
Ровно насыпанный слой желтоватого мелкого зерна. Джай потыкал в семена кинжалом – тот входил беспрепятственно, ни на что не натыкаясь.
– Ну? – с мученическим видом вопросил гном. – Убедились? Что вы вообще намеревались тут найти?
– Феруза, тебе лучше уйти, – Лорна твердо взяла растерянно хлопавшую глазами девушку за плечи. – Ты ошиблась. Здесь ничего нет. Похоже, мы неверно поняли твое предсказание…
– Н-нет! – рыженькая девица стряхнула ладонь трактирщицы, обеими руками вцепилась в край сундука и опрокинула его. Зерно потоком хлынуло на мостовую, вынудив окружающих попятиться. – Смотрите! Смотрите все! Дно!
– Какое дно? – зло рявкнул таможенник, всем нутром предчувствовавший выволочку от начальства и стремительное понижение в должности до обычного стражника.
Джай сообразил первым. Отодвинул Ферузу, вернул ящик в обычное положение, аккуратно загнал лезвие кинжала между боковой стенкой и днищем, надавил. Повторил свои нехитрые действия в другом месте. Потом еще раз.
Дно сундука слегка приподнялось.
К усилиям Проныры присоединился Райгарх. Днище, потрескивая, начало отходить вверх. Воспользовавшись тем, что всеобщее внимание привлечено двумя людьми, склонившимся над ящиком и азартно выдиравшим доски, Альбрих начал отступать
Сундук не выдержал неравной борьбы. Двойное дно сломалось, выдавая свою тайну – продолговатый сверток, размерами и формой напоминавший завернутого в погребальный саван человека, и пару свертков поменьше. Феруза вцепилась в большой сверток, пытаясь размотать холщовые ленты, немедленно сломала ноготь, но успеха не добилась. Джай вспорол холст кинжалом и невольно отшатнулся.
На него смотрело лицо – пепельная кожа, закрытые глаза и синюшные, искривленные губы, между которыми не прорывалось ни единого признака дыхания.
Райгарх заковыристо выругался. Таможенник охнул. Стоявший в первых рядах старшина обоза Хори побледнел, сглотнул и попытался укрыться в своей бороде. Лорна еле успела подхватить упавшую в обморок Ферузу.
По какому-то наитию Джай схватил обмотанный десятками слоев ткани предмет, лежавший в ногах человека, и принялся яростно сдирать оболочку. Под холстом оказались тонкие шелковые полотнища, а когда он сорвал и их, брызнуло столь нестерпимое и радостное многоцветное сияние, что Проныра зажмурился. По толпе пронесся единый вздох – восхищенный и разочарованный одновременно.
Господин Кебрадо тоже заметил этот блеск. Безжалостно пнул коня, прокладывая себе путь через толпу и наотмашь стегая не успевших увернуться висевшей на руке плетью со свинцовым шариком на конце. Он успел пробиться к месту действия как раз вовремя – чтобы собственными глазами увидеть сверкающее конусообразное золотое сооружение, инкрустированное россыпью мельчайших алмазов и рубинов. Корона. Прекрасная, великолепно сделанная знающим мастером корона, какой и аквилонский король Вилер позавидует. Блистательное сочетание драгоценного металла и редких камней.
Это зрелище заставило зернышки безразличных зрачков дона Кебрадо сжаться в еле заметные точки, и на миг перекосило его лицо гримасой обворованного купца, внезапно обнаружившего свои похищенные драгоценности на прилавке давнего конкурента. Кебрадо едва не кинул разъяренного жеребца вперед – снести всех этих людишек и отвратительных бородатых карликов, вернуть отнятое! – но сумел взять себя в руки. Он не сможет беспрепятственно уйти, а лишний шум ему совершенно не требуется. Он все равно добьется своего, пусть не сейчас, а чуть погодя.
Потому господин Кебрадо вернулся на прежнее место наблюдения, и сумел увидеть и узнать еще много интересного. Он стал свидетелем взаимной ссоры таможенника и старшины гномского обоза, повального обыска трех фургонов, направлявшихся в Кезанкию, спешного прибытия почти всех высоких городских чинов, в том числе господина верховного дознавателя Рекифеса, донельзя счастливого тем, что его план сработал как нельзя лучше. Кебрадо вдоволь налюбовался на выпотрошенные сундуки и вскрытые мешки, из которых извлекались на свет вещи, похищенные за последнюю луну. С каждой новой находкой Хори словно становился все меньше и меньше ростом, воздух выходил из него, как из проколотого рыбьего пузыря.