Повеса
Шрифт:
Реджи с изумлением уставился на собеседника:
— Но ведь вы с тетей Бет всегда были не разлей вода!
— Боюсь, не всегда. — На худощавом лице Стэнтона появилось хмурое выражение, вызванное неприятными воспоминаниями. — Когда Элизабет в конце концов все же согласилась со мной поговорить, она заявила, что ей надоело ложиться спать в одиночестве, в то время как я напиваюсь до бесчувствия, что она устала вести домашнее хозяйство и вдобавок управлять имением и не может больше видеть, как дети прячутся от отца, ибо никогда невозможно угадать, что ему взбредет в голову в следующий момент. В общем, она сказала, что черта с два будет это терпеть.
Реджи попытался
— Ну и что же было дальше?
— Хорошенько подумав, я решил, что гораздо приятнее проводить ночь в постели с женой, чем наедине с полудюжиной бутылок бургундского. Я сказал Элизабет, что брошу пить. — Стэнтон невесело улыбнулся. — Рассчитывал, что это будет совсем нетрудно. Элизабет заявила, что вернется, только если я полгода не возьму в рот ни капли. В итоге на то, чтобы бросить пить, у меня ушел год. С тех пор я не употребляю спиртного.
Дэвенпорт вспомнил, что во время визита в Стрикленд крестный ответил отказом на его предложение выпить и пил только воду в тот вечер, когда Реджи у него обедал. Значит, это был не каприз, а выработанная годами привычка, железное правило.
— А мои родители? У них тоже были какие-то проблемы?
— Ситуация сложилась совершенно аналогичная. Более того, их семейный кризис совпал по времени с нашим. Именно по этой причине я не знаю многих подробностей. Все происходило на ваших глазах — возможно, вы, попытавшись как следует, что-нибудь вспомните.
— Что толку, если я и вспомню? — огрызнулся Реджи.
— Вы могли бы провести какие-то аналогии с вашей собственной жизнью, — по-прежнему невозмутимо ответил Стэнтон.
— Вы хотите сказать, что я не умею пить?
— Если вы пошли в отца, то скорее всего не умеете. — Стэнтон мрачно посмотрел на Дэвенпорта. — Впрочем, вам виднее.
Охваченный бешенством, Реджи едва не обозвал Стэнтона старым дурнем, который вмешивается не в свое дело, но что-то удержало его от этого. За последние несколько недель уже третий человек указывал ему на то, что он слишком увлекся алкоголем, причем все эти люди — из числа тех немногих, кто был к нему неравнодушен и искренне желал ему добра.
Измученный похмельем, бессонной ночью и душевными терзаниями, Реджи, закрыв лицо ладонями, невнятно пробормотал:
— Возможно, я и в самом деле слишком много пью, но ведь у меня нет ни жены, ни детей. Кому в таком случае от этого плохо?
— Вам самому, разумеется, — мягко произнес Стэнтон. Повисла долгая пауза. Реджи задумался о том, что уже долгие месяцы он почти постоянно подавлен, и впервые ему в голову пришла мысль о том, что, возможно, это следствие пьянства. Да, сказал он себе, у него нет ни жены, ни детей, но зато у него есть Стрикленд.
А что, если бы он, напившись, в беспамятстве поставил на карту имение? С замиранием сердца Реджи вынужден был признать, что это вполне могло случиться во время последней поездки в Лондон.
— Вы правы, мне надо меньше пить, — признал он, не отнимая ладоней от лица.
— Возможно, это вам в самом деле поможет, — последовал обтекаемый ответ.
Опустив руки, Дэвенпорт пристально посмотрел на крестного.
— Вы не могли бы пояснить, что вы хотите этим сказать?
— Некоторым удается решить проблему, просто сократив употребление алкоголя, — заговорил Стэнтон. — Я пробовал пойти по такому пути, но у меня ничего
— У меня сильная воля, — возразил Дэвенпорт.
— Я в этом не сомневаюсь. Но силы воли может оказаться недостаточно. Со мной, во всяком случае, дело обстояло именно так.
— И как же вам удалось добиться своего? Стэнтон усмехнулся.
— Вы, наверное, будете смеяться, но мне помогли молитвы, — сказал он и, не обращая внимания на изумление, появившееся на лице его крестного сына, продолжил:
— Я никогда никому об этом не рассказывал, но по-настоящему я начал избавляться от алкогольной зависимости через семь месяцев после того, как от меня ушла Элизабет. Поначалу я пытался пить меньше — это не помогло. Потом я попробовал бросить пить вообще — это тоже не сработало. Я держался несколько дней или даже недель, а потом мне начинало казаться, что проблема решена, все уже позади, и я позволял себе пропустить глоток-другой. Ну а на следующее утро я просыпался в состоянии дикого похмелья и не мог вспомнить, где был ночью и что делал.
«Значит, провалы в памяти бывают и у других поклонников зеленого змия», — с облегчением подумал Реджи.
— А потом?
— Однажды утром я проснулся в гостиной, лежа в собственной блевотине, и понял, что не могу бросить пить, это мне не по силам. Выходило, что я теряю жену и детей, а без них моя жизнь лишалась смысла.
Вокруг рта Стэнтона залегли горькие морщинки, ему так же нелегко было все это рассказывать, как Реджи — слушать.
— И вот, лежа на полу и чувствуя, что подняться я не в состоянии, я принялся молиться, — поморщившись, заговорил Стэнтон. — В отчаянии я взывал к небесам, прося помочь мне, потому что сам помочь себе я не мог. — Глядя куда-то в пустоту, крестный Реджи рассеянно крошил рогалик тонкими желтыми, словно пергамент, пальцами. — Все это довольно трудно объяснить. Я долго лежал, продолжая молить Господа о спасении. И вдруг на меня снизошло ощущение какого-то удивительного спокойствия, умиротворенности. Это в самом деле невозможно описать словами. Как бы то ни было, после этого все изменилось. Меня больше не тянуло к рюмке так, как раньше. Временами, конечно, искушение возникало, но у меня хватало сил удержаться.
Стэнтон откинулся на спинку стула. Лицо его снова стало спокойным и невозмутимым.
— Через несколько месяцев мое самочувствие заметно улучшилось — впервые за многие годы, по выпивке я совершенно не скучал. Потом ко мне вернулась Элизабет. Через некоторое время они поверили, что я действительно изменился. Результаты вы видели сами, — подытожил Стэнтон и посмотрел на Дэвенпорта.
Да, результаты Реджи видел. Он встал и, заложив большие пальцы за пояс кожаных бриджей, подошел к окну.
— Я не уверен, что ваш опыт применим ко мне, но в любом случае благодарю вас за заботу, — сдержанно сказал он. — Наверное, вам нелегко было все это мне рассказывать.
— Да, вы правы, — последовал спокойный ответ, — но я должен был это сделать. Как знать, возможно, когда-нибудь мой опыт вам все же пригодится.
Реджи отошел от окна и, попрощавшись со Стэнтоном, откланялся. Всю дорогу в Стрикленд он раздумывал над исповедью крестного и в итоге решил, что в его рецепте было рациональное зерно. Реджи стал беспробудно пьянствовать лишь в последние два года. Напряженное ожидание, связанное с решением вопроса о дядюшкином наследстве, безмерно угнетало его, и он с головой окунулся в кутежи, дни и ночи проводил в игорных притонах.