Повести

Гофман Генрих Борисович

— Та-ак! Значит, утром в штаб Величко поеду... Если, конечно, немцы...

Мурзин не договорил. Дверь неожиданно распахнулась, и в комнату вбежал запыхавшийся радист Владимир Кучинский.

— Радиограмма с Большой земли! — выпалил он, передавая Ушияку клочок исписанной бумаги.

Скользнув взглядом по строчкам, командир отряда протянул телеграмму Мурзину:

— На, читай, Юрий-братор! Видно, к Величко вместе поедем. И не утром, а прямо сейчас.

— Да-а-а! Задача нелегкая, — задумчиво проговорил Мурзин, прочитав телеграмму. — Слушай, Кучинский, найди-ка шофера и скажи, чтобы подал машину сюда.

— Слушаюсь! —

радист лихо повернулся на каблуках и выбежал из комнаты.

— Ну-ка, Юра, прочти телеграмму еще раз, вслух, — попросил Ушияк, когда они остались вдвоем.

— Тут все ясно написано. «Надпоручику Ушияку. Капитану Мурзину... Основании решения штаба партизанского движения приказываем вашему отряду совершить марш границу протектората Моравии. Подготовьте людей действиям территории протектората. Переходом границы разверните партизанскую борьбу Моравии»... А дальше подписи. Строкач. Шверма. Коротченко... Вот тебе, Ян, и регулярная армия.

— Приказ есть приказ. Будем партизанить.

— Значит, ко времени ты мне про леса рассказывал. Будто чувствовал, что не получится из нашего отряда регулярной армии. А ты Моравию-то хорошо знаешь? — спросил Мурзин и внимательно глянул на Ушияка.

— Словакию знаю лучше. Но и в Моравии народ есть. Там городов промышленных много. В Злине крупный завод Бати, в Моравской Остраве угольные шахты, металлургические заводы. Будем связываться с местными подпольными ячейками коммунистов. Конечно, воевать в тех местах труднее, чем здесь, в Словакии. Немцы считают Моравию своей землей. Но, как говорят в России: «Поживем — увидим».

За окном послышался шум подъехавшего автомобиля.

III

Как договорились накануне, майор Величко прислал к рассвету девять грузовиков и две легковые машины для перевозки партизанского отряда имени Яна Жижки поближе к горам. Пока первая группа из двухсот партизан готовилась к отправке, Мурзин съездил в городскую больницу навестить Николаева, Морозова и комиссара Турского. Но повидаться с ними не удалось. Еще ночью, по распоряжению народного выбора города Мартин, раненых партизан увезли на аэродром «Три дуба», откуда их должны были переправить самолетами на Большую землю. Мурзин вернулся в расположение отряда, когда колонна грузовиков уже трогалась с места. Приказав шоферу пристроиться в хвост, он вытащил карту и отыскал северо-западнее Мартина город Рейские Теплицы. Это был конечный пункт их маршрута. Здесь начинались горы, сплошь покрытые лесами. В пяти километрах от города, где, судя по карте, густой лес уходил в горы от самой дороги, была намечена точка, откуда партизанский отряд должен был начать марш к границе Моравии.

Как только выехали за окраину Мартина, Мурзин задремал на заднем сиденье легкового автомобиля. Рядом с ним был его неизменный телохранитель Павел Куделя, все еще с перевязанной рукой, но с автоматом, изготовленным к бою. Он-то и потряс Мурзина за плечи:

— Вставайте, товарищ капитан, приехали.

Потягиваясь, Мурзин выбрался из автомобиля. Ноги затекли, проспал, видимо, долго. Он протер глаза и невольно запрокинул голову. В небо дыбились крутые, лесистые горы. Солнце висело почти в зените. Но то было осеннее солнце, и оно уже не грело. Земля дышала сыростью и прохладой.

Партизаны торопливо прыгали с грузовиков и быстро скрывались в лесной

чаще. К Мурзину подошел Ушияк:

— Иди, Юрий-братор, веди людей, выбирай место для лагеря. А я отправлю машины в Мартин за остальными и буду вас догонять.

— Та-ак! Ладно. Надо только кого-нибудь здесь оставить, чтобы остальным дорогу к нам показали.

— Я уже приказал двум разведчикам. Когда расположимся на стоянку, еще двух к ним сюда пришлем.

— Хорошо! Значит, можно топать. Айда, Куделя. — Мурзин перепрыгнул через придорожную канаву и вошел в лес.

Метрах в пятидесяти от дороги партизаны столпились на небольшой полянке.

— Разговоры прекратить. В три шеренги становись! — негромко подал команду Мурзин.

Партизаны быстро построились. Сквозь шелест желтеющей листвы издали, со стороны дороги, все еще доносилось урчание грузовых автомобилей. Из-за деревьев в сопровождении нескольких партизан показался Ушияк.

— На пра-а-во! — Мурзин прошел в голову колонны. — За мной, шагом марш!

Вытянувшись неровной цепочкой, по три в ряд, головная группа партизанского отряда имени Яна Жижки стала взбираться по крутому склону горы, продираясь сквозь густой подлесок. Идти было тяжело. Тугие ветви деревьев стегали по лицу, в ногах путался папоротник, сухой валежник. Прерывистое дыхание людей, позвякивание котелков да обрывки отдельных фраз нарушали лесную тишь.

Еще не прошли и двух километров, когда Мурзин почувствовал, что людям необходимо передохнуть. Он и сам ощущал непомерную усталость. Огромным усилием воли заставлял себя переставлять ноги. Скорей бы какая-нибудь поляна, на которой можно было бы устроить привал. Но, как назло, лес становился все гуще. Небо совсем скрылось за плотными кронами высоченных елей и лиственниц. Только позади, далеко внизу, за толстыми стволами деревьев, проглядывались луга, раскинувшиеся в долине.

— Высоко забрались, товарищ капитан. Воздуха не хватает, — хрипло проговорил Павел Куделя, ни на шаг не отстававший от своего командира.

— Ничего, еще немного осталось, — как можно бодрее ответил Мурзин, а сам подумал: «Действительно, трудно дышать, видно, в самом деле высота сказывается».

Свернув к небольшой расщелине, по дну которой звонко журчал ручей, Мурзин приказал остановиться и разрешил привал на двадцать минут.

— Можно покурить. Костров ни в коем случае не разжигать. Обедать будем, когда уйдем дальше в горы.

Сняв черную кожаную куртку, Мурзин расстелил ее прямо на земле, присел и стянул с себя сапоги.

— Пусть ноги проветрятся, — сказал он Куделе.

Глядя на него, и другие партизаны стали снимать ботинки и сапоги. Рядом опустился на корточки Ян Ушияк..

— Давай твою карту, Юра, — попросил он. — Тут один партизан знает эти места. Говорит, что за горой на какой-то вершине есть старый, заброшенный замок. Может, мы там и расположимся на отдых.

Мурзин вытянул из-за спины полевую сумку, достал и развернул небольшую карту. Склонившись над ней, Ушияк отыскал город Мартин, который на карте почему-то был обозначен как «Турчанский Святой Мартин», на запад от него нашел горы Малая Фатра, протянувшиеся между Мартином и городом Жилина, но никакого замка не обнаружил. Тогда он позвал словака, стоявшего неподалеку, и начал его расспрашивать. Тот тоже склонился над картой, долго водил по ней пальцем, объясняя Ушияку, где находится замок.