Повторный брак
Шрифт:
В голове Глэдис роились вопросы. Какие слова подобрать, чтобы наверняка пробудить интерес Дэйва? И кстати: не сравнивает ли эта молоденькая секретарша ее, Глэдис, с какой-то другой женщиной? Может, с очередной пассией Дэйва? Или с его женой?.. При этой мысли сердце ее сжалось. Верно, ведь он мог жениться во второй раз… почему же это раньше не приходило ей на ум? И почему сейчас эта мысль вызывала такое возмущение? Ведь Глэдис вовсе не было дела до того, как живет Дэйв, вот уже не один год, как он перестал заботить ее.
И тут наконец Глэдис озарило.
Просто искреннее поздравление – без малейшей иронии, учитывая вполне очевидные перемены в делах мистера Флэвина. И лишенное каких-то намеков или претензий… Словом, Глэдис искренне надеялась, что ее записка заинтересует Дэйва и он сможет уделить ей минуту-другую. В конце концов, прежде чем решительно изменить свою жизнь, нужно раз и навсегда избавиться от всего, что ее осложняло.
Она поставила подпись, вырвала листок из блокнота, сложила его и передала секретарше с доверительной улыбкой. После чего положила ручку на стол и отвернулась, словно раздумывая, не сесть ли ей в одно из кожаных кресел – сидя ждать все-таки удобнее.
Секретарша за ее спиной поднялась и вышла, и Глэдис почувствовала, как все в ее душе сжимается и холодеет от ожидания чего-то неясного и тревожного. Глэдис заставила себя думать, что это не имеет ничего общего ни с Дэйвом, ни с тем, как он может отнестись к ней и к цели ее визита. В конце концов, нет ничего странного в том, что она сейчас вся на нервах. Приближается «момент истины», после которого ей останется только принять решение. Окончательно и бесповоротно.
Теперь, когда она поняла, что дела Дэйва идут прекрасно, Глэдис возблагодарила собственную предусмотрительность в выборе туалета. По всей вероятности, выглядела она совсем не плохо. Дэйв, конечно, презирает тех, кто судит по одежке, – ну и что с того? Ее женская гордость требовала, чтобы бывший муж убедился: она прекрасно обходится без него. Более того, у нее есть другой мужчина, для которого Глэдис ослепительна, желанна. Причем не какой-нибудь середнячок, а человек весьма разборчивый, интеллигентный и светский.
Элегантный серовато-зеленый вязаный костюм Глэдис был оторочен полосками персикового цвета на рукавах, подоле юбки и по вороту, что подчеркивало мягкую женственность ее фигуры. Костюм она подобрала под цвет своих серо-зеленых глаз, а туфли на высоком каблуке и маленькая сумочка, в свою очередь, идеально подходили по тону к костюму. Все вместе создавало прекрасный ансамбль.
Она провела не меньше часа, моя, расчесывая и укладывая феном длинные светлые волосы – теперь они ниспадали на плечи мягкими волнами, а челка и короткие пряди, обрамлявшие лицо, придавали ей нежное, почти неземное выражение. Макияж был также безупречен: серебристо-зеленые тени на веках, еле заметные светлые румяна на скулах и персиковая помада более глубокого, чем румяна, тона, подчеркивающая чувственную линию губ.
Хотя с тех пор, как они впервые встретились, прошло уже десять лет, Глэдис по-прежнему
Впрочем, впечатления истощенной особы Глэдис не производила никогда. Эмоциональное напряжение и потрясение, вызванные разводом, попросту лишили ее аппетита. Как наслаждаться вкусом еды – как вообще наслаждаться чем-либо! – когда сердце разрывается от потери, от неудач и обманутой надежды?.. Однако она пережила невзгоды. И если сегодня ей удастся навсегда вычеркнуть Дэйва из памяти, Глэдис снова обретет цельность, снова станет сама собой и в состоянии будет начать новую жизнь, не оглядываясь на прошлое. Новую жизнь с Майком.
Заслышав шаги секретарши, Глэдис стремительно обернулась. Молодая женщина стояла в дверях, с откровенным любопытством разглядывая Глэдис.
– Мистер Флэвин ждет вас. Позвольте, я проведу.
– Благодарю вас, – ответила Глэдис; ее голос прозвучал несколько громче, чем хотелось бы.
Перспектива увидеть Дэйва, став реальной, привела ее почти в ужас. Сердце бешено колотилось в груди, Глэдис чувствовала биение пульса в висках – настолько сильное, что у нее даже закружилась голова, внутри все снова сжалось, ноги то казались деревянными, то дрожали, как желе на тарелке… Ей стоило большого усилия собраться с мыслями, и она принялась повторять про себя как заклинание: «Дэйв ничего не значит для меня, ничего, ничего, ничего…»
Они прошли через рабочий зал – служащие поднимали глаза от бумаг и с интересом разглядывали незнакомую женщину, когда она проходила мимо них. Кабинет Дэйва находился в дальнем конце зала; добравшись до него, Глэдис невольно вздохнула с облегчением. Секретарша пригласила войти и предупредительно закрыла за ней дверь, чтобы никто и ничто не помешало личной беседе. Но Глэдис даже не заметила этого, все ее внимание было сосредоточено на единственном человеке, находившемся в комнате. И с первого же мгновения, едва увидев его, Глэдис поняла с запоздалым раскаянием, что приход сюда был огромной глупостью – может быть, самой большой глупостью в ее жизни.
– Глэдис… – мягко сказал он. Ни в лице, ни в глазах его не было и тени удивления, а имя ее Дэйв произнес так, словно сами эти звуки доставляли ему неизъяснимое удовольствие.
– Дэйв… – с трудом, чуть хрипло прошептала она.
Нет, он не сделал ни шага навстречу, не пригласил ее сесть. Впрочем, Глэдис сейчас мало волновали все эти условности. Она просто не отрываясь смотрела на Дэйва, а он – на нее, и в тишину комнаты закралась горечь несбывшихся мечтаний, надежд и неисполненных желаний…