Пойти туда...

Гарина Дия

– Иди, Гаря. Тебе же хочется. Я уже совсем в порядке. А то буду чувствовать себя этакой кисейной барышней, с которой все носятся как с тухлым яйцом. И нести неудобно, и уронить, себе дороже.

– Никуда я не пойду, – немедленно окрысился я, – ты мне жена, вот и терпи возле себя такого заботливого мужа.

Ольга мельком взглянула на мое лицо и тихо вздохнула. Ясно как день, что в таком состоянии со мной спорить бесполезно. Уперся, не сдвинешь. Но тут снова вмешался Андрей.

– Слышь, Игорь. Выдь со мной на пару минут.

После полумрака палатки обилие света причиняло глазам почти физическую боль. Наскоро оглядевшись, я заметил, что уфологи уже экипировались, нагрузив на себя кучу всевозможной

аппаратуры, сомнительного назначения, вроде давешнего эксклюзивного биополенапряжёметра. Ждут только нас с Витькой. Не дождутся. По крайней мере, меня. И никакие Андреевы уговоры не подействуют.

– Ты, это, не упрямься, – тут же подлил он масла в огонь, – Тебя жена чуть не силком гонит, а ты сопротивляешься. Это же редчайший случай, один из миллиона. Другие на ее месте ныли, что б ты остался. А ты… У тебя жена – золотая…

– Вот именно поэтому я и не пойду. Потому что должен.

– Именно поэтому ты и пойдешь. Потому что должен.

На последней фразе его полушутливый тон вдруг куда-то исчез, уступив место почти прямому приказу. Я было вскинулся, хотел снова протестовать, но зацепился взглядом за выражение экстрасенсова лица. И промолчал. Мне вдруг почудились, что сквозь полупьяную физиономию Андрея, как речные камни из под прозрачного льда, проступают черты старого волхва. Ну вот, допереживался. Уже средь бела дня чертовщина мерещиться начинает.

– Иди. Так надо. Потом сам поймешь, – продолжал давить на меня Андрюша.

Но я уже сдался. Ведь слово «должен», терзавшее меня почти с самого начала змеиного происшествия, обрело, наконец, плоть и кровь. Я понял, что действительно должен, но не остаться, а идти.

– Хорошо, я пойду.

– Вот и молодец. А за жену не беспокойся. Сделаю все, что смогу, даже культурный досуг обеспечу.

– Вить, собирайся, я иду.

– Вот и чудненько, – обрадовался подошедший Степан, – Да не переживайте вы так. Час туда-обратно, час там. Максимум за два часа обернемся. А ты, Андрей, у меня смотри…

Оскорбленный экстрасенс фыркнул и полез к Ольге в палатку, возмущаясь несовершенством мира вообще и начальников в частности. Чуть погодя, я последовал за ним, чтобы еще раз ободрить Ольгу, но только зря намозолил коленки. Она уже вовсю смеялась, очередному Андрюшиному анекдоту из жизни зеленых человечков. Обиженно пожелав ей приятного времяпрепровождения, я уже попятился к выходу, как вдруг Ольга, растеряв веселость, попросила:

– Отпускаю тебя и Витю с одним условием: самый первый найденный вами трофей – мой. Даже если это будет какой-нибудь ржавый гвоздь. Имею я право на компенсацию? За моральный и физический ущерб.

И заговорщицки переглянулась с Андреем.

Клятвенно заверив ее, что свой трофей она обязательно получит, я выбрался, наконец, на вольный воздух. Вслед мне из палатки донесся насмешливый эстрасенсовый тенор:

– Вы сухой паек с собой берете?

– Это еще зачем? – удивился я, – Мы ж всего на два часа идем, а не на трое суток. Ничего страшного, с голоду не умрем.

– Действительно, не умрете… Ну, как говориться, ни пуха, ни пера.

– К черту! – бросил я и трижды плюнул через плечо. Н-да-а-а. Кажется, скоро стану таким же суеверным как Витька… Оборони царица небесная.

Повесив на шею бинокль, я взял ружье и громко свистнул Альфу. Но овчарка вместо того, чтобы радостно подбежать ко мне, угрюмо поплелась к нашей палатке и легла перед входом – сторожить. Теперь ее с места не сдвинешь. Ладно, не очень то и хотелось. И, закинув на плечо двустволку, я поплелся в арьергарде маленького отряда, туда куда, как выяснилось, должен. В святилище. Интересно то или не то? Скоро узнаю.

Шли мы спокойно и размеренно. С Витькиной гонкой не сравнить. Не ходьба, а сплошное удовольствие,

тем более, что в этот раз неподъемный рюкзак не мозолил усталые плечи. Перед моими глазами покачивалась кепка Милы, которая тоже предпочитала вперед не высовываться. И как-то ненавязчиво получилось, что очень скоро мы пошли рядом, весело болтая о ничего незначащих вещах, вроде политики и бульварной литературы. Давно я не ощущал себя так легко и свободно с малознакомым человеком. Как будто дружили мы с ней в босоногом детстве, и вот, наконец, встретились после долгой разлуки. Есть что друг другу порассказать. Мы и рассказывали. Попутно выяснилось, что Мила совершенно случайно примкнула к группе уфологов, чтобы вместе дойти до Шум-горы. Интересно, ей то, что там понадобилось? Не Шум-гора, а просто Рим какой-то – все дороги туда ведут. Надо будет расспросить подробнее. И только я собирался спросить, как вдруг… То ли луч солнца, застрявший в глазах, решил сыграть со мной злую шутку, то ли тень от листвы прихотливо упала Миле на лицо, то ли подсознание мое упорно дожидалось чуда… Только показалось, что шагает рядом со мной ни кто иная как Асмир. От неожиданности я споткнулся на ровном месте и с грохотом растянулся во весь рост. Мила тот час бросилась мне помогать, отчего сходство еще больше усилилось. Те же порывистые, завораживающие движения, та же хрупкая девичья фигура, темные волосы, карие глаза. Я с самого начала гадал, кого мне напоминает эта девушка. И вот сейчас разглядел то, что должен был увидеть сразу. А чувство, что встретил старую знакомую? Еще бы не старую! Нашей, гм, дружбе не меньше тысячи лет. И вот вам здрасьте – встретились. Я и она. И Ольга… Господи, ведь просил же тебя: пронеси мимо чашу сию, не ставь перед выбором… Стоп. Какой там выбор. Это я ее помню, а она и знать не знает, что десять веков назад мы так же шагали с ней по тропинке и болтали о ничего не значащих вещах, вроде политики и теологии. Нет, если принять за основу мое видение, то здесь она тащила меня на себе, дрожа под ледяными струями дождя, и спотыкаясь от усталости и темноты.

После моего неожиданного открытия наш разговор с Милой прекратился сам собой. У меня не хватало сил и умения одновременно обдумывать ситуацию и нести прекрасную чушь. А она, видно, что-то почувствовала и тоже замолчала, сосредоточенно хмуря брови. Хорошо еще, что в этот момент Витьке и Степану Сергеевичу пришло в голову завести околонаучную дискуссию о язычестве.

– Далеко еще, Степан Сергеевич? – спросил Курицын, – Где тут ваша аномальная зона?

Семагин остановился, вынул из планшетки карту, многозначительно посмотрел на солнце, на компас и изрек:

– Думаю, осталось совсем немного. Может быть, минуть десять и мы в святилище.

– А как мы узнаем, что в святилище. Там что, храм какой-нибудь стоит?

– Да, что вы, Виктор. Какой храм?! Святилище языческое. Значит, скорее всего, простая поляна, на которой когда-то стояли идолы.

– Вот именно, что простая поляна. Идолы сгнили давно, а полян здесь пруд пруди. Как узнать?

– Вот на этот случай нам Андрей и пригодился бы. Даром что ли мы его учиться на курсы экстрасенсорики посылали. – вставила свое веское слово Валентина.

– Ничего, незаменимых у нас нет, – бодрился Сергей Степанович, – Зря я что ли в местных музеях по полдня просиживал, пока вы с Андреем дурака валяли. У меня теперь приметы особые имеются. Так что не ошибусь, не бойтесь.

– Степан Сергеевич, а какому богу посвящено это святилище вы случайно не знаете?

– Есть несколько предположений, но наиболее вероятно, что посвящено оно было языческому богу Волосу.

– Велесу, – неожиданно вырвалось у меня.

Витька, не ожидавший от друга-технаря таких познаний в славянской мифологии, слегка обалдел, и растеряно пробормотал: