Поющие клинки

Иванушкин Александр

И понял, что он жив, плавится в невыносимых мучениях, и вот этот шар — единственно возможная ему сейчас форма существования. Какое страшное наказание за глупость, зависть и злобу!

Почему он просто не помер сразу? Почему вот сейчас цепляется зубами за возможность быть, не смотря на то, что быть ему предельно больно и трудно?

Некролорд удовлетворённо хрюкнул и убрал ручки от шара. Теперь он был «лорд Жругниль ур 2». Так легко? Просто пожирая страдания злобного идиота, эта тварь поднимает себе уровень?

Я создал источник питающий

нечисть. Я и ненависть заключённая в местном завистливом маге. Ведь маг этот не просто борется там за жизнь, он до сих пор пытается нанести сокрушающий удар по своему врагу. А сделать это всё не получается и не получается.

И в практичном мире практично самозародился лорд, чья сила питается этим вот всем. Хорошую же ты карьеру делаешь, Такойкажись. Свет и радость так и расходятся вокруг тебя сияющими кругами.

И было бы очень здорово, мой зелёный летающий друг, чтобы подобные технологии не попали в руки заинтересованных лиц. Где-то очень высоко вверху игогокнули нечто типа: «Сам нагадил — сам и прибирай».

Минуточку. А кто меня закинул на балкон перед стеклянной дверью? Не зелёная ли летающая лошадь с крашенными рогами?

— Снесу башку копытом и другого найду.

А вот это прямо, просто и по человечески понятно сказано.

— Мой лорд! Проснитесь! Мой лорд!

Кто там в панике? В панике был Виссарионыч. Я убрал с себя руку и ногу спящей Милли, встал и вышел в комнату с книгами. Мой грозный оруженосец прижал мага к стене. Один кинжал у шеи, другой смотрит в печень.

— Смотрите, мой лорд, в какой позиции ноги. Он не может ни шагнуть, ни ударить коленом в пах. А только шевельнётся и стилет проткнёт ему печень! Он сосредоточен на лезвии у горла. Но тут я втыкаю и проворачиваю туда-сюда! Вот так!

Маг взвыл, а Бонивур прижал острие к мантии и провернул его кистью туда-обратно. Маньяк. Маньяк с хорошим учителем.

— Спасибо за лекцию, Бонивур. Этот маг пришел ко мне по делу. Отпусти его.

С большим сожалением оруженосец спрятал лезвия в сбрую. Да, на нем была сбруя схожая со сбруей на Госте. И метательные ножи убитого наёмника тоже нашли там своё место. Вис попросил:

— Мой лорд, пожалуйста, оградите меня от подобного. Я не могу себе позволить поджигать ваших людей в ваших же покоях. А этот юноша…

— Просто слишком юн. Ты его еще полюбишь, Вис.

Бонивур вытянулся по струнке и доложил:

— Первичная сеть агентуры создана! Нелегальных чужих на территории замка нет! Очагов нелояльности не обнаружено!

Какая терминология. Гост отнёсся к своим обязанностям ответственно.

— Отличный доклад. Где Гост?

— Учитель завтракает. Я тоже…

— Свободен. За стол. Марш.

Бонивур исчез, а маг достал перо и лист бумаги.

— Оденьтесь, мой лорд, и садитесь за этот стол.

— Еще чего. Излагайте мне теорию пока я разминаюсь, учитель.

Я прошёл в спальню и достал клинки из лежащих на полу ножен. Это помещение просторнее. Сегодня больше внимания на кончики клинков. И больше контроля.

Маг

буркнул нечто вроде: «зачем головорезам алфавит», но принялся добросовестно рисовать в воздухе оранжевые символы и разъяснять как они звучат по отдельности и в парах. Свист клинков расставлял акценты, точки и запятые, делил на дольки получаемые впечатления.

Звук и знак в этом алфавите прямо указывали друг на друга. Звук при записи становился знаком, а знак при чтении становился звуком. Что может быть проще? Проснувшаяся Милли укуталась одеялом и тихо сидела прижавшись спиной к изголовью.

Может не двигалась, чтобы не попасть под рассекающий воздух клинок? Вот зря. Даже если бы она встала, потянулась и не спеша прошла через центр спальни к выходу, мои клинки не коснулись бы её. Я прекрасно контролировал все объекты вокруг. И неподвижные, и движущиеся.

Маг перешёл к простым словам и к странному звучанию странных знаков начали добавляться смыслы. Счет, части тела, предметы обстановки, посуда, погода, эмоции, дни недели. Хватит.

Я стоял мокрый и абсолютно счастливый. Песнь клинков в замкнутом помещении, да еще с таким замечательным отягощением, как вот эта необходимость запоминать новое — давно такого подарка у меня не было.

— Спасибо, Вис. Ты хороший учитель. Завтра, если солнце встанет, продолжим.

— Нет, мой лорд. Я должен понять что вы усвоили. Прочтите это.

И маг взмахнул рукой. На стене у окна выстроился столбик оранжевых слов.

— Читайте.

Это были названия цифр. И столбик начинался не с единицы. Хитрый маг меня ловил.

— Восемь, два, четыре, три, девять.

Перевёл я.

— Спасибо, мой лорд. Я приходил не зря.

Ага. Если бы это были названия дней недели, я бы точно облажался. Уж больно они длинные.

— Легендарный маг не может не быть легендарным учителем.

Маленькая лесть. Но при этом правда. Виссарионыч порозовел.

— С вашего позволения, мой лорд, я удалюсь. Сегодня мне предстоят крайне интересные эксперименты. Надеюсь к вечеру представить вам результат.

— И я на это очень надеюсь.

Маг поклонился и ушёл. Милли тоже. Она переместилась в комнату с бочкой. Я содрал с себя надоевшие бинты и направился за ней.

Маг мне попался с порочинкой. В отличии от Дёмыча, например, его верность не была безусловной и требовала себе пищи — ощущения собственной значимости. Такое о людях надо помнить фоном. Всегда.

Носил меня недавно зелёный конь к беспечному лорду, который от одного сильно ущемлённого магического самолюбия очень пострадал.

Милли плескалась в бочке. Вода была холодной. Камин не горел. Моржиха.

Когда мы свеженькие как два огурчика на одной ветке и полностью экипированные спустились в зал, там уже никого не было. Ксюнчик запустила поварят накрывать завтрак и потребовала:

— Мой лорд, запретите этим сорванцам метать на кухне ножи. Пожалуйста.

— Не могу. Как они вырастут ловкими, если не будут метать на кухне ножи?