Прагматик

Володин Григорий Григорьевич

— Кратчайший путь? — заморгал вампир.

— Порядок действий, определяющий как наиболее эффективно использовать обстоятельства, — сказал я. — Путь к победе.

Кира ощутил слабость в ногах, когда я — и осанкой, и лицом, и пронзительным взглядом — напротив, стал выглядеть жестче.

— К победе над кем? — сглотнул вампир комок в горле.

— Над Мясником, затем над магами и богами, — улыбнулся я. — Над всем миром.

Кира какое-то мгновение беспомощно смотрел на меня, затем опустил глаза.

На миг я сам ощутил, что мир — это весы, и все, что мне предстоит

отдать — все жизни, о которых говорила Мина — никогда не перевесят одной-единственной вещи. Придать смысл своему существованию. Победить Абсолют в лице собственного несовершенства.

— Но не над Мышонком! — рявкнул Кира. Его затрясло, из груди вырывалось хриплое дыхание. — Он один из нас…

— Пока не предаст, — договорил я. — Было время, когда ты не имел ни гордости, ни силы. Тогда ты думал: нет ни дружбы, ни любви. Есть только…

— Страх, — Кира услышал хрип из своего горла.

— То время позади, — эти слова принесли ему облегчение. — Но став сильнее, ты также загнал себя в рамки совести. Оставил лазейку прежним временам вернуться.

Внутри вампира все сжалось под моим взглядом.

— Ты отставил портал в прошлое, Кира, — он в твоей душевной неуверенности. Хочешь снова стать слабым?

Кира обхватил себя руками за плечи. Неожиданно он утратил чувство защищенности, которое приобрел в последние месяцы. Нигде не скрыться. Нечем дать сдачу.

— Черт, нет, конечно, — выдавил вампир.

— Если твой потенциал превосходит границы твоей совести, Кира, — сказал я, — отбрось ее.

В школе ничего интересного за три дня моего отсутствия не произошло. Зато все пялились на меня, как на какую-то диковинную зверушку. Нет, на фингалы и ссадины всем было чихать. Подумаешь, разукрасили физиономию. Да и раньше Хенси также постоянно светил избитым лицом, как светофор.

Все дело было в прибавлении к «свите».

Я и так недавно выделился тем, что «перешел на темную строну». Сыщите-ка еще одного обладателя дьявольского семени среди школьников. Ага, хрен вам, сплошь кинозвезды, промышленники и банкиры. Да и маги вроде бы еще ни разу не подавали заявки на членство в демонический род — так как все они снобы поголовно. К тому же теперь за моей спиной всегда маячили Кира и Коджи, сами по себе неслабый повод нижнюю челюсть уронить. Только вчера низкоуровневые хулиган и его жертва вдруг прилично прибавили в ци и обросли крепкими мышцами, прямой осанкой и спокойными уверенными взглядами. Ах да, еще с Ицукой же я нормально побоксировал. А еще тому магу приличную трепку задал за вылитый суп и Напев ослепления. А еще… Короче, дивиться было чему.

Теперь же всеобщие взгляды приковала к себе Юкари. После каждого урока гениальный маг бежала в мой класс и как тень следовала за мной, инкубом с разбитой рожей. Раньше на людях Юкари держала с Хенси дистанцию и не светилась рядом лишний раз, понимая, как смущает любимого своей крутизной. Сейчас же и она, и я плевать хотели на мнение остальных. Меня больше тревожило, как сбивается ритм моего сердца при взгляде на бледное лицо девушки. А еще, что часто вспоминались слова Мины: «Первой

на алтарь твоих амбиций легла Юкари. Точнее, еще ляжет».

Кира же все отводил взгляд от Коджи. Я поручил убить инкуба, когда мы разделаемся с Мясником. В драке с Карателем любая помощь не лишняя, поэтому пока рано избавляться от Коджи.

Все четверо мы уселись в столовой, когда на горизонте вспыхнула ярким огнем красноволосая Аяно.

Будущая глава Кигуми нависла над нашим столом. Я даже рта раскрыть не успел, когда девушка прошипела:

— Сестра, почему уже который день я вижу тебя в школе вместе с этим инкубом?

Всех нас мигом бросило в жар. Не от неловкости, просто подсознание Аяно опять кастовало под шумок ее бурлящих эмоций. Жезл Сэймэя испускал волны тепла прямо нам в лица.

Юкари подняла голову.

— Сестра, как будущей главе уважаемого клана, тебе давно пора научиться приличным манерам.

Девушки напряженно смотрели друг на друга.

— О приличных манерах заговорила, — поджала губы Аяно. — А якшаться с неровней по положению входит в рамки приличия? Этот инкуб даже не принадлежит главному роду своего клана.

Ох, зря, зря она ко мне прицепилась. Для ее сестры «этот инкуб», между прочим, самый любимый, самый драгоценный. Так было еще до совместной ночи в подвале. А сейчас вообще солнце затмеваю.

Прежде чем Юкари ответила, в горячее противостояние сестер влез Кира:

— Извините, девчон…то есть госпожи, — поспешно поправился он, как только угрожающе сверкнули глаза Аяно. — А нельзя жару убавить?

Бедный Коджи уже вытирал мокрое лицо бумажной салфеткой.

— Как только кое-кто убавит наглость, — жгучий взгляд Аяно полоснул мне по лицу, от чего фингалы на нем жутко зачесались.

Я вздохнул. Слишком многие хотят от меня слишком много внимания.

— Аяно-сан, — сказал ровно, без тени насмешки или угрозы. — Я искренне прошу прощения, что отнимаю столь много времени у твоей сестры. Уверяю тебя, ничем предосудительным мы не занимались. В знак почтительности к тебе предлагаю присоединиться к нашей компании.

— Ах ты наглец! — с придыханием выдала девушка и потянулась к жезлу.

— Сестра! — вскочила Юкари с места, заслоняя меня. — Не смей! Тронешь Хенси — и ты мне никто. Нет, — поправилась она. — И ты мне враг.

Я сделал расстроенное лицо. Ну да, ну да, решил Аяно вконец достать. Ведь если рассорю их с Юкари, она будет только моей.

— Да что с тобой такое, — взметнула брови Аяно. — Конечно, я не сожгу его в школьной столовой.

Юкари настороженно за ней следила.

— Да кто тебя знает, сестра.

— С ума сошла, — буркнула Аяно и уставилась на потеющих демонов. — И вы двое тоже! Оба принадлежите к главным родам своих кланов, а ведете себя так, будто этот нахлебник у вас верховодит.

— Хенси у нас и правда главный, — промямлил Коджи.

— Ага, мы его слушаемся беспрекословно, — с улыбкой сказал Кира. — И тебе советую делать то же самое. Садись к нам пообщаемся.