Практикант 5
Шрифт:
— Это не честно!
— Гони бабки, кры… Кххх…
Я сходу зарядил крайнему бугаю в камуфляже кулаком по кадыку, и захрипевший отморозок, опустив витькину куртку, схватился обеими руками за горло и отшатнулся к стене здания.
— Санек, ты че? — не разглядев меня за густым снегопадом второй камуфляжник озадаченно обернулся к товарищу, и через секунду сам рухнул коленями в свеженаметенный сугроб, прижимая обе руки к отбитым яйцам и по-рыбьи беззвучно разевая рот.
Подхватив за куртку приятеля, впавшего в ступор от молниеносной расправы над парой прессовавших его только что мордоворотов, я затащил Витьку в
— Давай рассказывай: во что ты тут уже успел вляпаться без меня?
— Серега! — возликовал начавший отмирать от шока приятель. — Ты где пропадал-то целую неделю?
— Так-то я первый спросил, — фыркнул я в ответ, пожимая протянутую руку. — Ладно, пошли разденемся сперва, а то, вон, люди уже на нас оборачиваться начинают… И потом спокойно обо всем поговорим.
Глава 27
Глава 27
— Да ты гонишь!
— А какой смысл мне тебя обманывать? — возмутился моей реакции Виктор. — Сейчас в аудиторию войдем, сам все увидишь.
— Хочешь сказать: эти уроды даже в группе нашей завелись?
— Серега, ты глаза-то разуй! — снова перешел на заговорщицкий шепот приятель. — Эта чума уже на пол института перекинулась. Следом за парнями даже девчонки в милитари начинают облачаться. И ведут себя, кстати, точно так же, как эта конченная стерва.
В подтверждение витькиных слов, на площадке третьего этажа (по которой мы как раз проходили, поднимаясь по лестнице) мой глаз зацепился за пару барышень в одежде тонов хаки что-то с двух сторон наперебой втолковывающих третьей приятельнице, в нормальном цивильном прикиде. И растерянное (или пожалуй даже испуганное) лицо третьей девушки наводило на мысль, что для бедняжки это была ни разу не дружеская беседа. Еще в ставшем за неделю подозрительно модным у студентов камуфляже, за время нашего подъема, мне на глаза попалось уже немало парней. Будто родной политех превратился в непонятное военное училище, где шагающие в обычных джинсах и толстовках мы с Витькой превратились вдруг, с какого-то перепуга, в белых ворон.
— Девушка, с вами все в порядке? Помощь не нужна? — спросил я у жертвы прессинга агрессивных подруг в хаки.
— Спасибо, все норм, — вздрогнув, откликнулась растерянная барышня.
— Эй, те че больше всех надо? Вали куда шел! — зашипела на меня левая наперсница.
— Тань, ты че? — шепотом одернула подругу правая барышня в хаки. — Проблем захотела? Это ж ЕЕ парень!
— Что? О ком вы, вообще? — шагнул я к странной троице.
— Чел, все норм. Нам проблемы не нужны, — за всех ответила правая девица и, потянув за собой подруг, тут же с ними сбежала в коридор.
— Ну вот — что и требовалось доказать, — подытожил философски Виктор.
— Да ну нафиг! Вот хоть убей меня — не пойму, каким боком Терентьева может быть причастна к этому массовому психозу? — запыхтел я, нагоняя приятеля на ступенях лестницы.
— Говорю ж: фляга у Машки свистанула, как только ты пропал, — снова заговорщицким шепотом забубнил мне на ухо Витька. — Она дерзкой стала — пипец! На людей, чуть что не по ее, с кулаками кидаться начала, как сука бешенная. Даже свою подпевалу Спицину не пощадила.
— И че? Неужто не нашлось никого, кто б Терентьевой мозги на место вправил?
— Да какое там, — отмахнулся Витька. — За ней же все шестерки бывшие Цыгана встали. Уж не знаю как так вышло, но Терентьева, походу, уже в день твоего исчезновения, вместо Цыгана, вдруг смотрящей над всеми нашими барыгами стала. И ублюдки эти по ее кивку любого готовы были до полусмерти запинать. Что, собственно, пару раз и случилось. А после этих показательных расправ даже преподы стали опасаться спорить с Терентьевой.
— Если все расклады знал, сам-то, тогда, как умудрился выхватить? — хмыкнул я. — Че-т не замечал я в тебе раньше, Витюш, отчаянной удали.
— Из-за этого придурка Алика все, — заворчал в ответ раздраженно Виктор. — Он, прикинь, поддавшись общей истерии, вчера в институт в камуфляже приперся. Типа, решил слиться с толпой машкиных жополизов. Что я ему, примерно в таких же словах, и предъявил. Мы сцепились. И я этого колобка лупоглазого практически завалил. Но подоспели его новые дружки-камуфляжники… Короче, мало того, что мне не слабо так под ребра навтыкали, еще и от имени оскорбленной Терентьевой (типа за то, что я назвал Алика ее жополизом) на меня повесили штраф в полторы тысячи…
— Чего?
— В смысле чего? Рублей, конечно.
— А ну это еще по-божески, — ухмыльнулся я.
— Издеваешься?! Да с какого, блин, перепуга-то я должен за это платить? Я ж, по факту, на товарища бывшего наехал! Это наши с ним сугубо личные терки! А Терентьевой в момент нашей драки вообще даже рядом не было!
— Спокойно, Витюх, я полностью на твоей стороне, — заверил я друга. — И как уже обещал: сейчас переговорю с Машкой.
Наконец поднявшись на шестой этаж, мы свернули с лестничной площадки в коридор.
— Не факт только, что мы ее на первой паре, вообще, застанем, — проворчал Витька, успокаиваясь. — Она, как алькапоной институтской заделалась, на учебу конкретно забила. И последние дни не раньше третьей пары здесь появляется. Чисто бабло с барыг своих состричь.
— Дичь какая, — покачал я головой. — Машка же Цыгана терпеть не могла. И вдруг стала полнейшей его копией. Извини, дружище, но пока сам этого не увижу, на слово тебе не поверю.
— Угу. Понимаю, — закивал Витька. — Ну, не долго осталось. Почти пришли. Вон уже дверь нашей шестьсот тринадцатой…
Интерлюдия 8
Интерлюдия 8
(Телефонный разговор)
— Митюня, какое хрена, а? Я ж четко распорядился: снять слежку и оставить на пару-тройку дней практиканта в покое! Чего непонятно-то?.. Нужно дать парню выдохнуть и полностью восстановиться после пережитого…
— Борисыч, да погоди ты меня с говном мешать. Сперва до конца выслушай, — перебил ничуть не стушевавшийся под градом упреков собеседник. — В политехе, перед возвращением практиканта нашего, какая-то движуха нехорошая назревать начала. Там после инцидента двухмесячной давности Лизавета несколько датчиков артефактных установила. По твоему, между прочим, наказу.