Правь, Британия!
Шрифт:
— Нет, нет, отдай обратно!
Неохотно она протянула ему назад не слишком пришедшийся ему по вкусу чай, из-за которого ей пришлось в такую рань тащиться на кухню.
— Ты что, серьезно про эти «культурные» дела? — спросила она.
— Почему бы и нет, почему бы и нет? А, чушь собачья, конечно, если между нами, но для коренных жителей, селян, народа вашего драгоценного полуострова это может оказаться спасательным кругом. С промышленностью здесь покончено, сама понимаешь, никакого будущего, спад за спадом последние несколько лет и полная остановка при СШСК. Ты не хочешь понять того, что нам придется
Эмма не знала, что и думать. Продавцов в Полдри нарядят в чулки и камзолы и заставят носить бархатные береты? Она была уверена, что Том Бейт откажется.
— Но, Папа, — сказала она с сомнением, — это же унизительно.
— Чепуха, чепуха. Ради денег люди будут делать все что угодно. Будет сильная конкуренция, города будут соревноваться друг с другом — вот увидишь. Инсценированные сражения, феодальные обычаи, вместо жареной говядины — жареный лебедь, служанки в чепчиках подают грелки, а за отдельную плату и сами прогреют постель. Ну, конечно же, сверхурочная работа будет хороша оплачена, за этим проследят профсоюзы.
Резкий порыв ветра, проникший через плохо пригнанную раму, заставил его еще больше скрючиться под зонтом.
—Прямо здесь можно деньги зарабатывать, — сказал он, — скажем, корнуолльский шторм в Треванале. Добро пожаловать, молодожены. Зонтики бесплатно.
Стук в стену оповестил отца и дочь, что хозяйка дома уже проснулась.
— Не бросай меня, я могу здесь утонуть, — взмолился Папа.
Эмма скрепя сердце отправилась обслуживать бабушку; в конце концов, ей почти восемьдесят, и в ее комнате, выходящей на море, этот тайфун уже, наверное, вышиб все стекла. Мад, однако, невозмутимо стояла у окна, сложив руки на груди и глядя, как шторм гонит по заливу белые гребни волн.
— Так им и надо, — объявила Мад с удовлетворением, — придется им передвинуться. Не продержаться тебе, цыпленок.
И действительно, военный корабль поднял якорь и двигался в южном направлении, носом разрезая бурлящие, пенящиеся волны, заливающие все его палубы.
— Это не значит, — ответила Эмма, — что мы простимся с морской пехотой. Нужно что-то посильнее шторма, чтобы выгнать их с пляжа Полдри.
— Ну и повезло же им, — Мад отвернулась от окна, — отобрали летние домики и сидят теперь, согнувшись у газовых печек. Жаль, Терри нет, он бы посмотрел. В девять часов буду звонить в больницу и спрошу, нельзя ли ему вернуться домой.
— Мад…
— Что? — Когда бабушка так хмурилась, возражать было бесполезно.
— Может, лучше подождать, пока Папа уедет обратно в Лондон?
— Почему, о, Господи?
— Ты же знаешь, они не переносят друг друга: хуже, чем два петуха.
— Полная чушь! Они хорошо действуют
Позже утром она позвонила доктору Саммерсу, и дело, к сожалению, решилось не голосованием, а само собой. Терри с ногой в гипсе, на костылях (что сделает его героем в глазах младших мальчишек), вполне может вернуться домой. Кроме того, его койка уже требовалась для другого пациента.
— Только не выпускайте его из дома, — предупредил врач. — Что бы такое зловредное он там ни выдумал, пусть делает это дома. Кстати, вчера вечером в больницу приходил офицер, морской пехотинец, проверял, что Терри делал накануне. Мои объяснения его полностью удовлетворили. Что касается пропавшего военного, то ни я, ни Терри не имеем ни малейшего представления, о чем говорил этот офицер, а вы, как я понимаю, вне подозрений?
— О да, абсолютно, — ответила Мад, делая знак Эмме, тоже слушавшей разговор. — Странное дело, этот солдат будто исчез с лица земли. Может, свалился с утеса. Кстати, передайте Терри, что на выходные приехал Вик. Вчера он прибыл из Лондона, такой путь проделал, о моем здоровье беспокоился.
В трубке не то фыркнуло, не то всхрюкнуло.
— Тогда передайте от меня вашему сыну, что он может спокойно возвращаться домой. Чем спокойней вы живете, тем быстрее улучшится ваше здоровье. И никаких происшествий, повторяю, никаких происшествий с сегодняшнего дня и до понедельника. У меня выходные.
Эмма, вздохнув, положила трубку. Жаль, что у нас не выходные, подумала она, жаль…
Мать с сыном вместе отправились в больницу за раненым. Не прошло и получаса, Эмма с Дотти только успели попить кофе, как, выглянув в окно, они увидели, что по подъездной аллее приближается военная машина.
— Вот так раз, — сказала Эмма. — Опять лейтенант Шермен, скорее всего. Не снимай кофе с огня. Придется пригласить его зайти.
Однако появившийся из машины офицер оказался не Уолли, а какой-то незнакомый. Он зашагал по тропинке, сопровождаемый двумя морскими пехотинцами. Эмма вышла в прихожую и открыла дверь, порыв ветра чуть не сбил ее с ног.
— Да? — сказала она.
Офицер не отдал честь, а прошел мимо нее в холл. Он осмотрелся по сторонам, заметил ряд палок и тростей в стойке, взял одну и осмотрел. Затем спросил, где Мад.
— Бабушки нет, — сказала Эмма. — Она уехала на машине с моим отцом. Они вот-вот должны вернуться.
Он секунду изучающе глядел на нее, затем сказал:
— Капитан Кокрэн, морская пехота США. Мне приказано обыскать дом и опросить всех жильцов. Это обыкновенная проверка, проводимая повсеместно в радиусе пяти миль от лагеря в Полдри. Можно моим людям подняться на второй этаж?
— Не могли бы вы подождать, пока вернутся отец и бабушка? — воскликнула Эмма. — Это необычное требование, вы должны…
— Может быть, и необычное, но оно должно быть выполнено, — ответил он. — Вам, вероятно, известно, что один из наших людей пропал?
— Да, это сообщали по радио, и, кроме того, вчера сюда приходил задавать вопросы лейтенант Шермен. Ему прекрасно известно, что мы не видели пропавшего.
— Лейтенант Шермен не провел обыск в вашем доме, — последовал ответ, — а я командую этой операцией. О'кэй, вперед, — он отдал приказ двум морским пехотинцам, которые начали подниматься по лестнице.