Правь, Британия!
Шрифт:
— Пойду к Джо, — спокойно произнес он. — Вик, спасибо тебе за помощь. Рад, что ты выпроводил этих типов.
Мад дождалась, пока он выйдет за дверь, потом повернулась к сыну:
— Я думаю, с ним ничего плохого не случится, как ты считаешь? Так или иначе, морские пехотинцы ушли…» И как они только посмели тронуть Джо?! Если бы я была там!
— Я очень довольна, что тебя не было, — сказала Эмма. — Папа — да, но только не ты.
Бабушка проигнорировала ее выпад.
— Ты не можешь поговорить с кем-нибудь из начальства? — обратилась она к Папе. — Кто такие это были,
— Мама, дорогая, если ты думаешь, что военные, американцы или, уж коли на то пошло, наши, ходят с ордером на обыск, перерывают комоды и, приставив к стене, устраивают допрос недовольным девятнадцатилетним подросткам — и все это для развлечения, то ты глубоко заблуждаешься. Я не сказал об этом при Терри, но из слов капитана Кокрэна я понял, что о пропавшем уже практически два дня нет никаких известий. Они опасаются, что произошло самое худшее и его кто-то прикончил. Кроме того, начальство глиняного карьера доложило о пропаже гелигнита. Так что морские пехотинцы имели полное право так действовать, хотя с Джо они обошлись слишком круто; короче говоря, я не собираюсь связываться ни с каким начальством.
Эмма посмотрела на бабушку. Она надеялась, что спор на этом закончится. Продолжение его только нарушило бы все достигнутое. На Папиных щеках и так уже появились два маленьких красных пятнышка — он начинал выходить из себя.
— Я не успела прибрать в спальнях, — вмешалась Эмма. — В комнате для гостей и переворачивать-то нечего, но в твоей комнате они открывали каждый ящик и все шкафы.
Эта тирада адресовалась Мад, которая попалась на крючок.
— Пошли, — сказала она, — я должна увидеть самое худшее, пусть даже это будет стоить мне очередного сердечного приступа.
— Только, ради Бога, будь осторожней, — убеждал ее сын. — Такое возбуждение вредно. Эмма уберет твою комнату, да. там и так всегда погром, а шкафы у тебя набиты линялыми джинсами, совершенно не подходящими для семидесятидевятилетней женщины. А твои таблетки? Не пора ли тебе принять таблетки? Я позвоню Бевилу Саммерсу…
— Замолчи, — сказала Мад. Когда они оказались наедине в ее спальне, она присела на кровать и обозрела беспорядок. — Могло быть и хуже.
— Тебе не кажется, что после этих событий нам, по всей вероятности, лучше запереть дом и уехать в Лондон? — спросила Эмма. — Папа сегодня утром уже предлагал что-то в этом роде.
— Уехать в Лондон? — повторила Мад. — Ты бредишь?
— Нет, серьезно… Знаю, мы с тобой не любим Лондон, но ведь там намного безопаснее, правда? Мы с тобой будем жить в Папиной квартире, Джо и Терри у Трембатов.
Мад пошла в ванную вымыть руки.
— Эмма, ты можешь ехать, если хочешь, я тебя держать не стану. Но я ни за что на свете не брошу дом и мальчишек. Кроме того, Фолли не сможет жить в Папиной квартире. А Сэмова белка? — Она вытерла руки о полотенце. — О нет, это совершенно исключено. Я не смогу без мальчишек. И кроме того…
— Кроме того, что? — спросила Эмма, когда прозвучал гонг к обеду и они спускались вниз. Мад принялась беззвучно насвистывать.
— Здесь,
Они уселись обедать впятером. Присутствовали и Джо, и Терри, и в кои-то веки Терри молчал. Разбитая губа Джо не была слишком заметна, и, по молчаливому уговору, о визите морских пехотинцев никто не вспоминал. Папа, умиротворенный джином с тоником, разглагольствовал об огромных преимуществах, которые несет шестимесячный визит в Штаты тем, кто достаточно молод, чтобы воспользоваться предоставленным шансом. Бесплатный перелет и плюс возможность найти работу.
— Я читал проспекты, — поведал он слушателям, — я читал проспекты… Обо всем уже позаботились, отличный сервис, у нас, конечно, обязательства взаимные, но никакого сравнения — представьте только наше сырое постельное белье и брюссельскую капусту, — американскую молодежь постигнет разочарование, ну и пусть. Зато как наша молодежь выиграет.
Зазвонил телефон, и Джо пошел снять трубку.
— Лишь бы не этот болван Кокрэн опять со своими вопросами, — сказал Папа.
Через несколько минут Джо вернулся. Он был бледен и выглядел напряженным.
— Это миссис Трембат. Она в ужасном состоянии, плачет. После нас морские пехотинцы отправились к ним и забрали на допрос мистера Трембата и Мика. Она хотела узнать, не можете ли вы помочь. — Он взглянул на Папу, сидевшего на дальнем конце стола.
— Конечно, — воскликнула Мад, — Вик, ты же знаешь милых Трембатов с фермы, они нам так помогают, настоящие друзья. Сходи, поговори для начала с ней.
Наблюдая за отцом, Эмма, однако, заметила, что выражение его лица изменилось: во время обеда он был весел, а теперь на лице появились решимость и упрямство.
— Простите, — сказал он, — но я ничем не могу помочь. Для Джо я смог использовать какое есть влияние, но не более того. Я ни за кого, кроме родственников, не могу ручаться. Если Трембату нечего скрывать, то и жене его нечего волноваться. Если хотите, я поговорю с ней, но, надеюсь, вы поняли ситуацию.
Он положил салфетку на стол и вышел из комнаты. Все молчали. Даже его мать.
14
Течение дня, задержанное на время на грани беды, ускорилось, вновь понеслось к раздору. Когда Вик вернулся, поговорив по телефону, ошеломленная Мад заспорила с сыном, но тот стоял на своем. Влияние влиянием, настаивал он, но у всякого влияния есть предел, а перегнув палку, он может вызвать пристальное внимание к их дому.
— Если Джек Трембат убедит допрашивающих, что в тот день, когда пропал капрал, он его в глаза не видел, они отпустят его домой, — объявил Папа. — Всего-то и дел. Естественно, это же относится и к мальчишке.
— Мик всего на два года старше Энди, — раздраженно заметил Терри, — представь себе, что они схватили Энди, так же как до этого Джо, и бьют его в погребе. Что ты тогда скажешь?
— Это гипотетический вопрос, такого не случится.
На Папиных щеках вновь появились розовые пятнышки, и, закончив все-таки обед, он вышел из столовой в музыкальную комнату. Остальные последовали за ним.