Правда людей
Шрифт:
Впрочем, я отвлекся. Маршрут отряда меня, Каширу и Трубникова напрямую не касался — это забота Лопарева и Гомана, которые прекрасно понимают, что должны делать. Они доведут бойцов до точки эвакуации, а мы едем в столицу. Благо, вызвать такси не проблема, и спустя несколько часов мы будем ехать в Москву, разумеется, без оружия…
— С почином, Егор, — рядом со мной присел улыбающийся Лопарев.
— Почин уже был, — ответил я.
— У вас да, а у моих воспитанников все впервые, — отставной майор кивнул на парней.
— Верно, — согласился я.
— Егор, а может,
— Нет. Все правильно. Нам с ними враждовать не надо. Ты вот майора спецназовца не грохнул, хотя мог. Так?
— Да.
— А почему?
— Рука не поднялась. Не враг он мне. Был бы какой чужак, глотку сразу бы перехватил, а этот человек служивый.
— Вот и я о том же. Им все равно, кому служить. Для большинства спецназовцев главное родину защищать, — Лопарев кивнул и, помедлив, я стал давать ему указания: — Ладно, Иваныч, слушай меня внимательно. Доберетесь до Белоомута, бойцов рассредоточь, Шмакова спрячь, чтобы не светился, собирай информацию на руководителей Луховицкого и Серебряно-Прудненского районов, и подготовь две боевые пятерки. Они со мной поедут.
Номинальный глава отряда мои приказы не оспаривал, а только спросил:
— На юг рванешь?
— Да. На Олимпиаду хочу посмотреть.
— Стволы берете?
— Нет.
— А стоит ли светиться?
— Стоит, Иван Иваныч.
— Раз так, то промолчу, все равно тебя не переубедить. Пока ты не ошибался и удача с тобой, так что бог в помощь.
Мы замолчали. Обсуждать было нечего, пока все ясно и понятно. Я вместе с парнями отправлюсь в Краснодарский край. Гоман с Лопаревым продолжат тренировать новобранцев. Жаров и Ольшанский на квартирах, один по-прежнему медикаменты запасает и собирает операционную, а другой готовит запасные базы в районах Подмосковья. Трубников-старший начнет подбирать себе команду из ветеранов — это мы с ним уже обсудили, а его сын создаст сайт и подготовит новый список кандидатов в лидеры нашей партии. Через полтора месяца я вернусь обратно в Москву, и после этого отряд вновь перейдет к активным действиям.
Отпущенные на привал минуты истекли. Лопарев протянул мне ладонь, и я передал ему автомат и разгрузку с боеприпасами. Затем мы пожали друг другу руки, майор поднял бойцов, и в сгустившихся сумерках повел отряд на юго-восток.
Со мной остались Кашира и Трубников. Для нас боевые действия пока окончились, и мы повернули на юг, к грунтовой дороге…
До столицы добрались без происшествий, хотя на трассе Москва-Волгоград царила суета. Полицейских было больше, чем обычно, и пару раз мимо нас проносились машины скорой помощи. Однако такси никто не останавливал, видимо, повезло. Когда проезжали мимо стационарного поста ГИБДД, омоновцы и полицейские шерстили автобус с футбольными фанатами "Спартака", а те ребята резкие и лезли в драку, так что служителям закона было не до нас.
В общем, проскочили, и возле своего временного обиталища я оказался в три часа ночи. Спать хотелось неимоверно и, устало переставляя ноги, я вошел в подъезд и поднялся на четвертый этаж. Ключ провернулся, лязгнул замок, но дверь не открылась. Изнутри ее держала цепочка, и я услышал
— Кто там!?
"Блин! — я машинально прикоснулся ко лбу. — Про девчонку совсем забыл. Косяк. А ведь у нее могли сдать нервы, и она могла побежать в полицию. То-то мне сюрприз был, прихожу, а тут засада. Расслабился я что-то, а это неправильно".
— Это Егор, — я оглянулся, засады не было, и в доме царила тишина.
Цепочка звякнула, и я увидел Галочку Серову, которую перед отбытием загород спрятал на своей съемной квартире. Девушка была в моем банном халате и выглядела, словно промокший под проливным дождем котенок, голова втянута в плечи, пшеничного цвета волосы растрепаны, а обведенные чернотой от недосыпания глаза смотрели настороженно и как-то печально.
— Тебя долго не было… — пролепетала она. — Я волновалась… А потом телевизор включила и там…
— Давай пройдем в квартиру, — я постарался улыбнуться как можно мягче, чтобы не испугать девушку, — там и поговорим.
— Да-да, конечно… У меня как раз чайник закипел…
— Очень хорошо. От чая не откажусь.
Я скинул ботинки, закрыл дверь и прошел в гостиную. Телевизор был включен, шло какое-то ночное развлекательное шоу, а на диване лежало смятое покрывало, наверное, Галя отдыхала. В остальном все было как обычно и я упал в кресло. Хорошо. Так бы лежал и не шевелился, пока усталые ноги в норму не придут.
— А вот и чай, — в комнату вошла девушка.
На столик рядом с креслом опустился поднос с двумя глубокими кружками и печеньем. Я дождался, пока девушка присядет на диван, взял кружку, сделал небольшой глоток и обратился к ней:
— Рассказывай, как время коротала.
Она пожала плечами и растерянно улыбнулась:
— Постоянно боялась, что сейчас в квартиру кто-то вломится. Пробовала заснуть, а не получилось, мерещится всякая чепуха. Телевизор включила, и сразу криминальные новости, зверски убиты и сожжены люди, дети высокопоставленных чиновников. А затем моя фотография — все кто знает о местонахождении этой девушки и преступников, просьба сообщить в полицию, вознаграждение гарантируется.
Галя всхлипнула, и я постарался ее успокоить:
— Не плачь, все будет хорошо…
— Да, как же хорошо!? — воскликнула она и крепко сжала кулачки, — характерная примета отметил я, при мне такой жест не в первый раз. — У меня родители в Вязьме, волнуются и переживают, а я им позвонить не могу! В университет возвращаться нельзя! В полицию не обратишься, получается, что я соучастница, раз с тобой ушла! Документов нет и бежать некуда! Куда мне теперь податься!?
— Тихо! — оборвал я ее. — Без нервов!
Девушка понурилась:
— Хорошо. Молчу.
— Значит так, Галочка. Ты все правильно сказала, девочка не глупая и выводы сделала. Но проблема твоя не столь велика, как тебе кажется. С документами тебе помогу и денег дам, на первое время хватит, а дальше сама решай, что тебе делать и как ты хочешь прожить свою жизнь. Тебе сколько лет?
— Двадцать.
— Вот, взрослая совсем, не пропадешь. Страна у нас большая и скрыться не проблема, а если хочешь, то оставайся с нами.