Правда о программе Apollo
Шрифт:
Действительно, эмоционального заряда геолога вполне хватало на троих. Он вел репортаж почти непрерывно, описывал Землю, сообщал сведения о погоде, рассказал, что из Антарктики идет широкий холодный фронт, определил направление движения Терезы и Селли – двух тропических ураганов, гулявших по просторам Тихого океана, посоветовал, как надо изменить траекторию одного из метеорологических спутников, чтобы он получил максимальный обзор. Юджин и Рональд уже спали, а Гаррисон все рассказывал и рассказывал.
– Он представляет собой настоящий пилотируемый спутник на орбите, –
Но сам Шмитт был собой недоволен. Во время одного из сеансов связи он воскликнул с искренним сожалением:
– Ах, как я теперь жалею, что был плохим учеником по географии!
На следующий день Шмитт с таким же жаром занимался медико-биологическими экспериментами. Он должен был с помощью эспандера и бега на месте довести частоту пульса до 140 ударов в минуту, а потом замерить время, потребное для возвращения к норме. Шмитт старался изо всех сил.
– Бег Шмитта потряс всю Америку, – шутил Сернан. «Америка» – был позывной командного модуля. Лунная кабина называлась «Челленджер» («Бросающий вызов»). Когда они вышли на орбиту вокруг Луны, Шмитт снова начал свой репортаж-комментарий. Он говорил несколько часов подряд, и только уход корабля за лунный шар, когда прерывалась связь с Землей, мог остановить его. Наблюдениям геолога мешало запотевание изнутри стекол иллюминатора. По этому поводу Сернан доложил Хьюстону:
– Мы решили быть оригиналами, ведь у предыдущих кораблей загрязнение окон происходило снаружи...
Молчаливость Сернана во время полета к Луне была объяснима. Его очень заботила посадка. Никогда еще «паучку» не приходилось опускаться в столь сложном по своему рельефу районе.
– Во время предыдущих полетов, – рассказал Сернан, – можно было сесть в нескольких километрах от заданной точки и все равно считать, что задание выполнено. На этот раз все посложнее. Если не попадешь в точку, жди беды.
Перед спуском Земля запросила Шмитта о том, как выглядит район посадки.
– Командир не позволяет мне смотреть в окно, – ответил геолог, – я должен постоянно смотреть за приборами.
Они перевалили через довольно высокий – километра три – горный хребет и тут увидели, что узкая долина между двумя горными кряжами, предназначенная для их посадки, – это великое скопище ям и камней.
– Здесь столько кратеров, что куда ни ступи, одна нога обязательно окажется в кратере, – доложил Сернан Хьюстону. И вот уже его громкий, радостный голос: – «Челленджер» сел! Мы здесь! Вы слышите, мы здесь!
Лунная кабина спустилась в 80 метрах к югу и в 200 метрах к востоку от расчетной точки. «Челленджер» стоял на пологом склоне мелкого кратера. Теперь уже ничто не мешало Шмитту выглянуть в иллюминатор. Он начал описывать ландшафт, но Сернану еще удалось вставить несколько слов, доложив о самочувствии экипажа. Гаррисона прерывали, напоминая о том, что пора готовиться к выходу.
– Ну, еще буквально два слова, – говорил он и продолжал рассказывать.
Спустя несколько часов началось их путешествие по Луне. В ста метрах от кабины
Раскрыть секреты геологического строения нашего естественного спутника должен был и доставленный на Луну так называемый комплект «ЕР». Изучая электрические свойства ее поверхности, он высказал свое мнение о возможности слоистой структуры лунного грунта и наличия в нем воды на глубинах около километра. Обнаружить связи Луны и космоса помог детектор нейтронов, который «засек» нейтроны в лунном грунте, образующиеся под действием космических лучей, не заторможенных атмосферой, как это происходит на Земле. Другой детектор, регистрирующий метеоры и выбросы лунного грунта, и масс-спектрометр для «отлова» следов лунной атмосферы у самой поверхности тоже были установлены неподалеку от лунной кабины.
Вряд ли надо объяснять, что все это и многое другое лунное хозяйство надо выгрузить, установить, тщательно проверить. Ведь некоторые из этих приборов должны работать и передавать на Землю данные своих измерений в течение нескольких лет, получая питание от маленькой радиоизотопной энергетической установки.
Кроме того, астронавты должны были выгрузить и подготовить к работе лунный вездеход. Первый поход на нем предполагалось совершить в район кратеров Стено, Эмори и Фаус.
К состоянию лунной «полутяжести» они привыкли довольно быстро.
– Одна шестая тяготения, – говорил Сернан, – это настоящий подарок, если знать, как им пользоваться.
Вошедший в азарт при виде окружающих его геологических сокровищ Шмитт часто падал, нагибаясь за образцами.
– Для геолога это очень стыдно, но я пока не научился собирать образцы, – признался он и добавил: – Но если существует рай для геолога, то я попал в этот рай!
Он настолько увлекся, что даже не почувствовал, что в скафандре чересчур жарко. Земля заметила перегрев по данным телеметрии и посоветовала Шмитту увеличить расход хладагента системы жизнеобеспечения.
– Придется это сделать, если ты не умеришь свой пыл, – сказал Хьюстон.
– Я пылкий геолог и ничего с этим не могу сделать, – ответил Гаррисон.
Его комментарий в Хьюстоне понимали очень немногие, поскольку он употреблял огромное количество специальных терминов, впрочем, иногда он опять давал волю эмоциям:
– Эти холмы напоминают сморщенное лицо старика, иначе я затрудняюсь объяснить их вид...
Сернан совершил пробную поездку на «скитальце», и у того опять, как и в экспедиции «Аполлона-16», отлетело переднее крыло. Юджина с ног до головы засыпало черной липкой пылью. Сернан постарался прикрепить крыло липкой лентой, но потом оно опять отвалилось и потерялось.