Правда
Шрифт:
— «Правда» не чуждается в помощи Стражи, — ответил Вильям.
— Я имел в виду не помощь, — пояснил Ваймс.
— Мы не сделали ничего плохого.
— А вот это решать мне.
— Правда? Весьма интересная точка зрения. Вильям достал из кармана свой блокнот.
— О, — сказал Ваймс. — Понятно.
Он опустил руку и снял с ремня темную палку с закругленными концами.
— Ты знаешь, что это такое?
— Дубинка стражника, — ответил Вильям. — Большая.
— Последнее, так сказать, средство, — ровным голосом констатировал Ваймс. — Палисандровая,
Они сцепились взглядами.
— Какой странный поступок совершил Витинари непосредственно перед… происшествием? — спросил Вильям так тихо, чтобы его услышал только Ваймс.
Ваймс даже глазом не моргнул. Но через мгновение он положил на стол дубинку со стуком, который в полной тишине прозвучал неестественно громко.
— А теперь ты положи на стол свой блокнот, — спокойно предложил он. — Только ты и я. Обойдемся без… столкновений символов.
На сей раз Вильям понял, где проходит путь мудрости. Он положил на стол блокнот.
— Вот и хорошо, — кивнул Ваймс. — А сейчас мы с тобой отойдем в уголок, чтобы не мешать твоим друзьям наводить порядок. Поразительно, какая-то обычная картинка, а столько мебели переломано!
Он отошел в сторону и сел на перевернутое корыто. Вильяму пришлось довольствоваться конем-качалкой.
— Ну хорошо, господин де Словв, пусть будет по-твоему, — сказал Ваймс.
— Ах значит, «по-моему» все-таки существует?
— Ну, ты ведь не собираешься делиться со мной тем, что знаешь.
— Я не совсем уверен в том, что знаю, — пожал плечами Вильям. — Но мне… кажется, что незадолго до преступления лорд Витинари совершил некий странный поступок.
Ваймс достал из кармана свой блокнот и полистал его.
— Патриций вошел во дворец через конюшню около семи часов утра и отпустил стражу, — сообщил он.
— Значит, его не было во дворце всю ночь?
Ваймс пожал плечами.
— Его сиятельство приходит и уходит, когда ему заблагорассудится. Стражники не спрашивают, куда он уходит и зачем. Они что, разговаривали с тобой?
Вильям был готов к этому вопросу. Вот только у него не было ответа. Он пару раз встречался с представителями Дворцовой Стражи и знал, что туда отбирают людей не по умственным способностям, а по преданности, граничащей с сумасшествием. Значит, никто из них Вгорлекостью быть не мог.
— Я так не думаю, — наконец сказал он.
— Не думаешь?
Минуточку… Вгорлекость заявил, что знает Ваффлза, а песик непременно заметил бы странное поведение хозяина. Собакам нравится, когда все происходит по расписанию…
— Мне кажется несколько необычным, что его сиятельство оказался вне дворца в такое время, — осторожно произнес Вильям. — Это выпадает из его… расписания.
— А как насчет попытки прирезать собственного секретаря и сбежать с очень тяжелым мешком денег? Это, по-твоему, не выпадает? —
— Лорд Витинари что, пьет?
— Нет. Во всяком случае, не на людях.
— У него в кабинете стоит шкафчик со спиртными напитками.
Ваймс улыбнулся.
— А, ты заметил? Патрицию нравится, когда пьют другие.
— Но, может, он пытался набраться храбрости, перед тем как… — начал было Вильям и замолчал. — Нет, только не Витинари. Он человек другого склада.
— Вот именно, — согласился Ваймс и прислонился спиной к стене. — Может, ты… еще подумаешь, а, господин де Словв? Или… найдешь кого-нибудь, кто поможет тебе подумать?
Новые нотки, прозвучавшие в голосе командора, подсказали Вильяму, что неофициальная часть разговора закончилась.
— Что вам известно о господине Скрябе? — спросил Вильям.
— О Татле Скрябе? Сын старого Таскина Скряба. В течение последних семи лет является главой Гильдии Башмачников и Кожемяк, — начал перечислять Ваймс. — Отличный семьянин. Владеет лавкой в Фитильном переулке.
— И это все?
— Господин де Словв, это все, что известно Страже о господине Скрябе. Ты меня понимаешь? Есть люди, о которых мы знаем куда больше. И поверь мне, тебе об этих людях знать совсем не хочется.
— А. — Вильям наморщил лоб. — Но в Фитильном переулке нет обувной лавки.
— А я что-то говорил про обувь?
— В действительности единственная тамошняя лавка, хоть как-то связанная с кожей, это…
— Ее-то я и имел в виду.
— Но там продаются…
— Это вполне можно назвать изделиями из кожи, — перебил Ваймс и взял со стола дубинку.
— Да, А еще там продаются кое-какие изделия из резины, а также изделия из… перьев… плетки… и всякие… всякие этакие штучки. — Вильям покраснел. — Но…
— Лично я никогда там не бывал, — пожал плечами Ваймс, — но, насколько мне известно, у капрала Шноббса имеется полный каталог тамошних товаров. Не думаю, что в городе существует Гильдия Производителей Всяких Этаких Штучек, хотя мысль, конечно, забавная. Как бы там ни было, с точки зрения закона господин Скряб чист. Старое дело, старая семья. Соответствующая атмосфера, в результате которой приобретение того-сего… всяких этаких штучек, иначе говоря… становится столь же естественным, как и покупка полуфунта окорока. А еще, по слухам, господин Скряб, став патрицием, в первую очередь помилует лорда Витинари.
— Что? Без суда?
— Ну разве не мило? — с кошмарной жизнерадостностью воскликнул Ваймс. — Неплохое начало для вступления в должность! Так сказать, чистый лист, свежий старт, зачем ворошить старое белье? Бедняга. Переработал. Бывает. Рано или поздно просто обязан был сломаться. Слишком редко бывал на свежем воздухе. И так далее. Затем лорда Витинари можно будет поместить в какое-нибудь тихое укромное местечко, и все мы скоро позабудем об этом отвратительном инциденте. Всем от этого только лучше будет, правда?