Правда
Шрифт:
Не шевелясь, она стояла у перил и вдыхала солёный воздух. Он не был таким же как в Провинстауне. Что-то было такое в бухте Провинстауна, что-то особенное, в отличие от залива Сан-Франциско. Тем не менее, с закрытыми глазами и вслушиваясь в шелест волн в отдалении, эти схожести заставили её ощутить тоску по дому. Она взглянула на свои часы, практически половина десятого.
Они с мистером Джорджем пробыли в этом номере одни вместе с мистером Хенсли полтора часа. И хотя она регулярно общалась в Дереком, но понимала, что он расстроен. И он должен был быть, заключила она. Это было
София даже испытала сочувствие по отношению к мистеру Хенсли. Бедный человек выполнял свою работу. И на самом деле не его вина, что его работодатель опаздывал. Первое извинение было о движении транспорта на отрезке 280. Когда часы показали восемь тридцать, и стрелки часов прошли этот рубеж, мистер Хенсли радушно заказал им ужин. В восемь сорок пять они включили ноутбук мистера Хенсли и виртуально пересмотрели картины Софии. В девять пятнадцать мистер Хенсли получил текстовое сообщение и с извинениями покинул номер.
Сейчас София и мистер Джордж продолжили своё ожидание. Ночной воздух принёс некоторое облегчение огорчению, которое испытывала София. И хотя она не подпрыгивала от нетерпения по случаю большого торжества Дерека, она знала, как это было важно для него. Он сильно ждал возможности провести время со своим боссом и женой мистера Каннингема. Он был также рад возможности встретиться с Президентом родительской компании «Шедис-тикс». Он упомянул Софии его имя, а Хилари Каннингем просветила на счёт женщины по имени Николс, но прямо сейчас имя президента ускользало от Софии. Больше, чем что-либо, она хотела вернуться обратно в этот переполненный, претенциозный бальный зал.
– Миссис Бёрк, я приношу извинения за это неудобство.
Мистер Джордж тоже теперь вышел на балкон.
– Я не виню вас. Просто мой муж сейчас так близок, и я должна быть вместе с ним.
– Миссис Бёрк, если бы это не было так важно, я бы не просил вас быть здесь.
– А мы хоть знаем имя этого таинственного покупателя?
Мистер Джордж потёр свои виски:
– Нет, мистер Хенсли был тот, с кем я имел дело.
Они оба повернулись, когда до них донёсся звук открывающейся двери номера. Вошёл мистер Хенсли. Когда стало ясно, что он один, они оба выдохнули и направились внутрь комнаты, чтобы составить ему компанию. Его голос звучал более уверено:
– Я не могу в адекватной мере выразить свои искренние извинения по поводу этой ужасной встречи. Обстоятельства, находящиеся за гранью человеческих возможностей, задержали моего клиента. Но, тем не менее, он хочет протянуть вам оливковую ветвь.
София и мистер Джордж никак не отреагировали на данное заявление. Это был долгий вечер.
Мистер Хенсли продолжил:
– Не могли бы вы оба присесть. Мой работодатель хотел бы выступить спонсором в организации выставки ваших работ, миссис Бёрк. Он раздумывал над выставкой, которая пройдёт последовательно в нескольких городах.
Мистер Джордж и София присели. Её уставший мозг заработал с новой силой от этого предложения. Во-первых, этот мистический человек заплатил 2,3 миллиона долларов за три её картины, а теперь, он захотел финансировать передвижную выставку. Она сразу же забыла о Дереке и вечере. Её мысли
Эрик продолжил:
– Мистер Джордж, комиссия от всех продаж во всех местах проведения будет направляться через вас. Миссис Бёрк, не могли бы мы занять ещё несколько минут вашего времени, чтобы обсудить возможные места проведения?
София кивнула. Она не была уверена, прозвучал бы её голос бесстрастно или нет.
***
Когда последний оратор завершил свою речь, распорядитель, который выполнял это действие и ранее, взошёл на трибуну и объявил:
– Леди и джентльмены, оркестр вскоре займёт свои места. Пожалуйста, освободите место у атриума, танцы начнутся менее чем через тридцать минут.
Клэр опустила глаза на свои часы. Было только девять сорок, а она чувствовала себя уставшей. Если бы это был Гарри, она бы дала ему знать. Но с ней был не он. Она вернулась назад к тому, чтобы взвешивать каждое произносимое слово:
– Мы останемся на танцы?
Тони склонился ниже, его брови поднялись:
– Ты хотела бы потанцевать?
– Нет, на самом деле не хочу. Я устала и хотела бы уехать домой. Если бы мне вернули мой телефон, я бы позвонила в «СиДжо», чтобы вызвать машину.
Тони откинулся на своем стуле. Отсутствие ответа с его стороны вызвало у Клэр ощущение мурашек, расползающихся по коже. Противоречивые эмоции, вызванные его действиями, заставляли её ощущать себя таким образом, как будто она находилась с двумя разными мужчинами. Одно мгновение он был учтивым и общительным, в следующую секунду он становился всё тем же доминирующим и контролирующим себя. Она устала оставаться послушной. С каждой проходящей минутой дерзость возрастала. В конце концов, она наклонилась к нему, улыбка сверкала. Со стороны могло показаться, что между ними происходила дружеская беседа. Голос Клэр предал её эмоции, которые она испытывала на данную минуту; она могла сдерживать их только визуально, но вслух – оказалось слишком для неё. Её голос сорвался, когда она задала вопрос:
– Я сделала всё, о чём ты меня просил?
Его внешний фасад остался неизменным:
– Да, но я хочу большего.
Её сердце провалилось:
– Пожалуйста, я устала.
– Тогда, возможно, тебе нужно отправиться в кровать.
Она заметила огонёк в его глазах. Её маска сразу же разлетелась вдребезги, она придвинулась ближе, паника заполнила каждый слог:
– Я не соглашалась спать с тобой.
Его идеальная улыбка осталась нетронутой; однако, его глаза смотрелись темнее, чем она заметила, когда они были в пентхаусе.
– Сон, моя дорогая, это не то, что у меня сейчас на уме.
Она закрыла глаза и подождала, когда спадёт тревога. Когда та немного отступила, Клэр повернулась к своему бывшему мужу:
– Я поднимусь с тобой наверх. Я закончу сценарий. Я не буду заниматься с тобой сексом.
– Почему ты сопротивляешься этому?
Поблизости находились люди. Официанты и официантки расчищали столы. Другие пары кружили рядом. Клэр сделала вдох и выдох. Срочное желание разрыдаться уже практически не поддавалось контролю.