Правда

Ромиг Алеата

Клэр отчаянно пыталась не принимать эту информацию близко к сердцу, пока пролистывала страницы отчёта. Там же она нашла такой же параграф, посвященному Самюэлю: «По заключению данного должностного лица Самюэль Роулз скончался от многочисленных огнестрельных ранений. У него обнаружены телесные повреждения обеих ног и позвоночника. Смертельный выстрел произведен пулей, выпущенной в правый висок. На правой руке найдены следы пороха, сопоставимые с местоположением оружия. Доказано, что обнаруженное рядом с Самюэлем Роулзом оружие использовалось в случае с миссис и мистером Роулзами. По предварительной оценке, время смерти наступило приблизительно в 16.00».

Клэр тяжело вздохнула. Она отложила

чтение отчёта, опасаясь, что он послужит поводом для обвинения Тони вместо Самюэля. Несмотря на весь трагизм произошедшего , информация казалась утешительной. Время смерти реабилитировало Тони, поскольку доказало, что он не несет ответственность за смерть своих родителей.

А с другой стороны, отчёт вызывал новые вопросы. Почему у Самюэля множественные ранения? Большинство людей, совершающих самоубийство, не стреляют себе в ноги и спину. И как быть с заявлением соседа? Как насчёт другой женщины? Сестры Самюэля? Спустя несколько минут Клэр пришла к заключению, что другая женщина – ненужная зацепка. Не существовало никакой сестры, также, как и не было никаких упоминаний о ней в других отчётах, связанных со смертью Самюэля и Аманды Роулзов.

Допив своей бокал вина, Клэр посмотрела на часы – 21.07. Где же Гарри? Комната слегка раскачивалась. От вина и голода голова стала лёгкой. Она оставила бумаги на кровати и вернулась в кухню. На сверкающей гранитной столешнице её телефон выглядел совершенно одиноким. Клэр добралась до устройства и нажала кнопку. На экране тут же высветилась иконка с двумя пропущенными звонками. Проверяя номера, она обнаружила сообщение от Гарри: «МНЕ ТАК ЖАЛЬ. Я НА ГАМИЛЬТОН-АВЕНЮ. ПРЯМО ПЕРЕДО МНОЙ АВАРИЯ. СО МНОЙ ВСЁ В ПОРЯДКЕ, НО Я ОСТАНУСЬ С ЖЕРТВОЙ, ПОКА НЕ ПРИЕДЕТ ПОЛИЦИЯ И БРИГАДА СКОРОЙ ПОМОЩИ».

Она тут же набрала его номер, но включилась голосовая почта. Клэр сбросила и набрала снова. Она чувствовала, как в груди сжимается что-то неприятное, когда бежала к двери. Гамильтон-Авеню всего в одном или двух кварталах от неё. Она может быть там через несколько минут, если пойдёт быстро, и раньше - если побежит. Зазвонил ее телефон, когда она открывала дверь квартиры. Если бы она не подняла голову, то врезалась бы прямо в него.

***

Дерек тихонько вошёл в их квартиру, погружённую в темноту. Вернувшись домой намного позже запланированного, он оставил ключи на маленьком столике в фойе. Потом всмотрелся в пол тёмного коридора и увидел золотые лучи света, просачивающиеся из-под двери новой студии Софии. Он скинул туфли и бесшумно двинулся на свет. С каждым шагом его предвкушение росло: он найдёт свою жену за рисованием карандашами или красками? Уже практически две недели как она пробыла на западном побережье и даже не притронулась к своему альбому для набросков. С каждым шагом Дерек осознавал, что больше всего на свете ему хочется увидеть, как его жена с головой погрузилась в мир творчества.

Конечно, за последние четырнадцать дней она каждый раз приводила новую причину, почему избегает свою новую студию: нужно привыкнуть к смене часовых поясов, познакомиться с соседями, изучить возможности передвижения по Силиконовой долине. Все причины обоснованные, но особенно его любимая - знакомство с людьми на его работе. Когда Дерек работал в Бостоне, и София проводила дни и ночи на мысе, она редко пересекалась с его коллегами. Он часто задавался вопросом: дело в расстоянии или же в особенностях характера. Не секрет, что они жили в разных мирах. Но отсутствие ежедневного общения не мешало ей присутствовать на протокольных мероприятиях, куда она красиво вписывалась в своей общительной ипостаси.

Дерек часто ощущал прилив гордости, когда коллеги замечали его прекрасную жену. Некоторые бостонские товарищи

даже отпускали комментарии по поводу идеальной жизни Дерека: прекрасная жена терпеливо ждёт его вдали, не занимая его дни, пока он свободно пробует всё, что Бостон может ему предложить. Но Дерек был с этим не согласен. В Софии он обрел женщину с большой буквы, гораздо больше, чем мечтал. А потому потребность попробовать что-то другое даже не приходила ему в голову.

По правде говоря, дело даже не в том, как София выглядит, хотя ему это очень нравится. Всё дело в её абсолютно открытой жизнерадостности – её способность видеть мир таким, каким он его никогда бы не увидел. Предвкушая её приезд в их новый дом в Санта-Кларе, он готовил себя к волнительному вихрю.

Но этого не произошло.

С того мгновения, когда София переступила порог его нового офиса, он отметил разницу. Её красота никуда не исчезла, а вот искра и драйв - да. Та искра, привлекшая его к ней, как мотылёк - на пламя, исчезла. За последние две недели она привела в порядок их квартиру, бегала по магазинам, регулярно появлялась у него в офисе, посетила несколько деловых ужинов и терпеливо ждала его возвращения домой. И Дерек стал задаваться вопросом, а не женился ли он, сам того не желая, на «степфордской жене».

Он скучал по женщине, которую оставил на мысе, женщине, которая рисовала ночи напролёт, залезала в кровать до того, как звенел будильник, прижималась к нему и дулась, если он выбирался из их объятий рано утром. Она воплощала его фантазии. Сейчас же из всех внезапных перемен больше всего Дерека беспокоило отсутствие у Софии тяги к творчеству. Она не сделала ни одной попытки, чтобы организовать себе новую домашнюю студию. Даже после того как Дерек заказал для неё новый стол и кое-какие основные материалы для занятий живописью, она не попыталась их использовать. И теперь, когда Дерек скользнул вдоль выбеленной деревянной обшивки к свету и доносящейся мягкой джазовой музыке, его предвкушение возросло.

Он посмотрел на часы – 11.27. Его встреча переросла в ужин, а за этим последовало еще больше обсуждений и распитий напитков. Уже не первый раз со дня приезда Софии он разочаровывает ее и не приходит домой в нужное время.

Прислонившись к слегка приоткрытой двери, Дерек всмотрелся в свет в конце тёмного тоннеля. Его грудь переполнилась любовью при виде длинных светлых волос Софии, закреплённых сверху большой заколкой, и высоко задранной ночной рубашки. Она сидела на полу, повернувшись в другую сторону, скрестив ноги и устроив альбом для рисования на крышке нераспакованной коробки. Её рука быстро двигалась, пока уголь покрывал поверхность листа. Он скользил взглядом по ее тонкой шее, спускаясь к середине спины. И хотя комната всё ещё пребывала в беспорядке, он заметил несколько новых пакетов с художественными принадлежностями.

Дерек боролся с желанием вывести жену из этого транса. Тут он осознал, что сидящая перед ним на полу женщина, с чёрными подушечками пальцев и голыми ногами, была любовью всей его жизни. И наблюдать за тем, как она пребывает в таком состоянии, опьяненная своим вдохновением, - для него любимый афродизиак. Его чувства наполнил аромат её парфюма, смешанный с запахом угля. Схватившись за дверной косяк, Дерек остановил свой порыв уткнуться в её сексуально обнаженную шею.

В другом конце квартиры, в большой комнате с великолепным видом, у них имелась красивая двуспальная кровать. Но стоя и наблюдая за ней, он фантазировал о том, чтобы взять свою жену прямо там, на деревянном полу. Он представлял себе, как её великолепные серые глаза подернутся голубой дымкой, когда их страсть достигнет своего пика. К несчастью, Дерек понял, что не видел этой самой голубой дымки с Новой Англии.