Праведник
Шрифт:
Опять поднялся шум. Когда возбуждение спало, Бур продолжил:
– Дело добровольное: кто со мной – отходите на правую сторону, кто нет – на левую.
Когда перемещение закончилось, оказалось, что большинство приняло предложение.
– Ну, вот, и отлично! – потёр ладони Бур. – Собираем шмотки, какие есть, и на тачках – а их у нас две – отправляемся завтра же, утром. Бодун, выставь охрану, а мы, Праведник, ещё поговорим.
Шумно переговариваясь, парни удалились.
– Садись поближе, – сказал Бур деловым тоном, – обсудим и прикинем конкретнее…
В комнате
Глава 5. Лагерь
Когда по утопающей в разнотравье, еле видимой грунтовке приехали на место и вышли из машин, парни ошарашено замерли – среди заросшего лесочка виднелись одни развалины! В основном это были засыпанные землёй, листьями и высохшими ветками разбитые фундаменты. Только у одного строения сохранились каменные стены.
– Как после атомной войны… – обречённо выдохнул кто-то.
– Работы-ы-ы – непочатый край!
– Фуфло это всё, пацаны. Поехали назад, – разочарованно махнул рукой Бодун, презрительно скривив почерневшие губы.
– Не канючь! – остановил его Бур.
Он и сам не мог понять, чем привлекла идея Иова: может, надоело жить в постоянным напряжении и подспудном страхе, может в душе стало меняться что-то.
– Кому не нравиться – можете сматываться, – буркнул он раздражённо. – А я предлагаю найти и привезти из города прораба. Пусть оценит объём и характер работ. Закупим стройматериалы и с Божьей помощью, – он хитро глянул на Иова, – отстроимся.
– То что трудом и потом добывается, – поддержал Иов, – то ценится! Приехать на всё готовое… сами понимаете. А вот построить своими руками… Здесь будет наше пристанище и никто не помешает нам жить по тем законам, которые мы установим. Я думаю, это будут законы справедливые.
Слушали Иова с напряжением на лицах. На следующий день, когда приехали с найденным на одной из строек прорабом, от желающих потрудиться не осталось и половины.
– Ничего, – ободрял Бур, видя, что нет и Бодуна, они ещё пожалеют.
И работа закипела…
Перед Новым годом, когда с серых, унылых туч уже срывался снег, а голые деревья грустно скрипели в жёстких объятиях ветра, отметили первое новоселье. Отстроенный дом, со струящимся из трубы белым дымом, казался сказочной избушкой в зимнем лесу.
В образовавшейся общине, где людей осталось всего-то ничего, Иов стал негласным лидером. Этому способствовали его возросший авторитет, повышенная активность и уверенность, что всё получится.
По своей традиции в одной из комнат обустроил молельную и весь быт ребят подчинил жёсткому распорядку с монастырской окраской: утренняя и вечерняя молитвы с короткими проповедями и… труд! Несмотря на зиму, продолжили обустраивать лагерь: соорудили забор, привели в порядок двор, сколотили нехитрую мебель. Расчищали и копали ямы под фундамент будущего строительства. За продуктами Бур и Лещ ездили в город – благо деньги ещё имелись.
– Не плохо
– Что-то в этом есть! А, Праведник? – лукаво скосил глаза Бур.
– Не торопитесь, – нахмурился Иов. – Души ваши не окрепли, от скверны не очистились. Прелюбодеяние и разврат – грех большой. Только любовь может оправдать связь с женщиной, которая должна стать женой и матерью детей ваших.
– Оно-то так… – спрятав недовольство, согласились ребята.
Были в общине и наркоманами. С ними Иов работал отдельно. Сеансы гипноза и физический труд делали своё дело, и ребята удалялись от смертельной зависимости.
Поначалу замкнутая, однообразная жизнь тяготила. Но когда Иов предложил разнообразить время прогулками на лыжах, катанием на санках, – стало веселее. Да и многих уже согревала мечта о том времени, когда можно будет уйти из лагеря и начать новую жизнь.
В заботах, трудах и сомнениях незаметно прошла зима. Шумом ручьёв, ярким солнцем, набухшими почками и пением птиц, – возвестила о себе весна. Её приход вызвал в лагере радостное возбуждение и волнение – новые надежды в той или иной степени охватили каждого.
Иов, стоя на крыльце перед своими “иноками”, освещённый солнцем, с развевающимися на игривом ветру волосами, говорил:
– Воздадим славу Господу нашему, что помог не сломаться духом и телом в зиму ушедшую. Теперь легче будет, так как милость Господня бесконечна…
Парни слушали наставника и, следуя ему, уже привычно крестились.
Устоявшаяся жизнь общины, её существование неожиданно были поставлены под угрозу…
Раннее утро…
После ночного дождя пахло сыростью, прошлогодними листьями, землёй и сырой древесиной. Но солнце жёлтым шаром уже выкатывалось на чистый, сияющий лазурью большак-небосклон, а птичья серенада становилась всё громче.
Помолившись, ребята выходили из дома, чтобы совершить утреннюю пробежку по лесу. И каждый так и оставался на крыльце в тревожном недоумении: во дворе, полукругом стояло около десятка знакомых лиц во главе со… Слоном. Рядом, отводя глаза в сторону, переминался Бодун.
Напряжённую паузу прервал главарь:
– Ну, что, святые вы мои, – заиграла в руках знакомая плётка, – скрыться вздумали! Надеялись отсидеться, отмазаться. А зря… Долги-то пухнут, Бур! Проценты дуются, пеня растёт, – злобно сверкали глаза. – До сих пор не пойму – как вы тогда слиняли? Что скажешь, Косой?
Косой, стоявший сзади, ухмыльнулся толстыми губами, переместил во рту жвачку и, скорее, промычал, чем высказался внятно.
Бур тяжёлой поступью, спустился с крыльца.
– Долг мы отдадим, но позже, когда заработаем. Сейчас денег нет: ушли на обустройство лагеря. Бодун, подтверди, ты же знаешь.
Тот только передёрнул плечами.
Предательство бывшего друга Сергей воспринимал, как естественный шаг. В бандитской среде такое бывало часто, поэтому он не высказал ни слова упрёка.