Праведник
Шрифт:
Бур перестал постанывать и с удивлением всмотрелся в Иова. Остальные тоже зашевелились и повернули головы. Косой, отпив очередной глоток, издал булькающий звук и с отвисшей губой прохрипел:
– Ловко базаришь – ну, как в церкви! Давай, давай – прочисть им мозги.
Бур отвлёкся и почувствовал, как боль тупеет и медленно уходит, а в душу закрадывается слабая надежда. На лице Бодуна даже мелькнула улыбка:
– Эх, твои бы слова – про волю – да дошли бы до Бога!
– Не отвлекай, – перебил Бур. – Что ты думаешь – всё может быть.
Запьяневшего
– Может, грехи отпустишь, а? – хохотнул он. – Чтоб в церковь не ходить.
Иов, опираясь связанными руками о стенку, встал на ноги:
– Подойди ко мне ближе и выслушай, что скажу.
Глаза парня вспыхнули огоньком и из тёмных стали синими. Под этим взглядом лицо Косого распрямилось, он поднялся и в развалку подошёл.
– Сейчас ты почувствуешь, как сердце твоё успокоится, душа очиститься и наполнится теплом и смирением, – голос звучал негромко, напевно и проникновенно. – Все части твоего тела расслабляются, теплеют, освобождаются от тяжести…
Немигающие глаза пристально смотрели на бандита. По мере того, как лились завораживающие слова, облик Косого менялся: лицо расслаблялось, глаза округлялись, руки опускались. Послышался глухой стук упавшей на пол бутылки.
Напряжение нарастало! Голос Иова окреп, его гулкие отзвуки навевали нечто мистическое. Наконец Косой принял вид каменной статуи, и Иов резко приказал, повернувшись связанными руками:
– А сейчас развяжи меня!
Косой, с немигающим, отрешённым взглядом, принялся торопливо разматывать верёвку. Довольно быстро она поддалась.
– Теперь иди и посиди на скамейке, – потерев занемевшие руки, Иов легонько подтолкнул бандита.
Когда тот уселся, Иов подошёл и положил руку на его голову:
– Закрой глаза и – усни!
Голова склонилась на бок, и “охранник” застыл в неподвижной позе, слегка посапывая.
– Чудеса… – первым опомнился Бодун.
– Если вырвемся, точно уверую в Бога, – возбуждённо подхватил Лещ.
– Ты просто кудесник, Праведник, – заблестел глазами Бур. – Помоги-ка…
Но Иов и так спешил развязать Бура. Когда все освободились, Лещ сказал, указывая на спящего:
– А с этим, что будем делать?
– Прикончить! – предложил кто-то. – А то ещё проснётся раньше времени.
– Избави вас Господь от таких мыслей! – загорячился Иов. – Зло порождает зло! Смерть – смерть! Поблагодарим Господа за избавление и уйдём отсюда.
– Правильно, – поддержал Бур. – Крестимся и делаем быстро ноги, а потом разберёмся.
И парни, следуя за Буром, открыли крышку подвала и торопливо устремились наружу.
Глава 4. Неожиданный поворот
Лёгкий ветерок врывался в открытое окно, игриво шевелил нехитрые цветастые занавески, пушил волосы Иова, рассыпанные по подушке. Парень после сна лежал на диване, установленном впритык к окну. Руки заложил за голову и, закрыв глаза, вспоминал последние годы жизни в деревне, когда ещё была жива мама…
После
Вспомнился такой случай…
Однажды, к нему пришла интеллигентная женщина с сыном, Евгением. У парня было сложное психическое расстройство. Перед этим женщина побывала у многих врачей-психиатров в своём городе и, даже, в столице. Но, вылечить сына не удавалось.
На вид ему было за тридцать, среднего роста, открытый большой лоб, наметившиеся залысины и глубоко запавшие серые глаза. Производил впечатление нормального человека. В основе расстройства Евгения лежала патологическая боязнь людей! Он вёл настолько замкнутый образ жизни, что старался полностью исключить общение с кем бы то ни было. Даже со своей матерью, работающей преподавателем ВУЗа, старался видеться как можно реже, хотя жили вместе.
Изменило Евгения роковое стечение обстоятельств, связанных с личной жизнью. Последние годы он успешно работал в научно-исследовательском институте: защитил кандидатскую диссертацию, собирал материал на докторскую. Женился на красивой девушке, начинающей эстрадной певице. Имея тонкую художественную натуру – любил музыку, поэзию – свои удачи воспринимал в романтическом свете. И вдруг – всё рухнуло в одночасье: институт, в связи с реформами в государстве, закрыли, а молодая жена, как выяснилось, обманывала его уже давно и ушла к другому, своему продюсеру.
Удар для Евгения был настолько сильным, что он заболел и слёг: высокая температура, повышенное давление, сердечные боли и депрессивное состояние.
Лечили от самых разных болезней: начиная от обыкновенной простуды и до гипертонии и ишемической болезни сердца. Но потом определили, что причина – в глубоком нервном расстройстве. К тому времени Евгений замкнулся в себе и практически не выходил из дома.
Александре Павловне, матери Евгения, стоило больших усилий привезти сына к Иову – о необычном мальчике узнала от родственницы, проживающей в этих краях.
– Если Вы не поможете, тогда не знаю, что и делать, – вытирая слёзы, говорила женщина. Она почтительно называла Иова на “Вы”, хотя тому исполнилось только шестнадцать лет.
– Пусть Евгений поживёт у нас, а Вы уезжайте домой. Наведаетесь через недельку, – серьёзно, по-взрослому, говорил мальчик.
Евгений выглядел безучастным и безразличным: согласившись после долгих уговоров приехать сюда, он ещё больше замкнулся.
Когда остались вдвоём – Лукерья с Иваном старались не мешать – мальчик мягко взял Евгения за руку и повёл в свою молельную комнату. Усадил парня на стул, уселся напротив и взял ладони его рук. Глядя пристально, начал говорить с особенной теплотой и участием: